И что самое интересное - раньше Чути очень хорошо жил вот так, в холостяцкой квартире с Пайташем, и из всех видов связей с окружающим миром он довольствовался лишь радиоприемником, а сейчас его охватила такая жажда общения, что он с удовольствием начал бы писать дневник, как девушка-подросток.
«Стар становлюсь, это старость, что поделаешь, - убеждал он себя, лежа в полумраке и вздрагивая при каждом звуке мотора. - Я больше не переношу одиночества».
Из груды бумаг на ночном столике он извлек книгу. Смотрел, смотрел на нее, не понимая, что читает, и резким движением отбросил книгу-услышал, наконец, что у дверей его остановился мотоцикл.
Яни взял в условленном месте ключ от двери, соскреб грязь с ботинок и, краснея и улыбаясь, вошел в комнату. Чути подозвал его к себе и обнял.
- Я рад, что застал вас в хорошем настроении, господин инженер, -сказал Яни, садясь у кровати.
- Ты хочешь чем-нибудь его испортить?
- Нет... Я думаю... надеюсь, нет. Только пообещайте мне, что выслушаете меня сегодня. Да, я чуть не разбил банку, которую посылает вам моя невеста.
Чути так расхохотался, что слезы выступили на глазах.
- Какая обширная организация. От незнакомых невест ты таскаешь мне бульон и грушевый компот...
- Не от незнакомых. Как только вы подниметесь, она тоже придет к вам. Вы хорошо знаете друг друга.
- Ну, ну, скажи, кто же это?
- Агнеш Чаплар.
- Поздравляю, Яни. Будет отличная жена.
- Да? -засиял Яни. - Вы придете на нашу свадьбу?
- С удовольствием, но сегодня я еще встать не могу.
Яни рассмеялся.
- Ну, сегодня это и не требуется. У нас еще нет квартиры, ничего еще нет. Но на пасху - обязательно.
Чути попросил достать ложки, тарелки, и они стали пробовать стряпню Агнеш.
- Да, это, действительно, волнующее сообщение.
- Но есть и другое...
Яни Хомок, сразу став серьезным, полез в карман пиджака и вынул несколько длинных листков бумаги со штампом министерства и письмо.
- Вот, пожалуйста, прочитайте...
Письмо было от районного комитета. В нем официально извещалось, что по просьбе заводского комитета была проведена повторная проверка дела Лоранта Чути и что главный инженер был единогласно признан проверенным.
- Остальные тоже прочитайте, - быстро сказал Яни.
На листе бумаги красивым каллиграфическим почерком, синими чернилами было написано: «Мы ждем возвращения на завод господина главного инженера Чути». А затем подписи, колонки подписей, знакомых и незнакомых людей, поставленные чернилами и карандашом, небрежно, как обычно пишет человек в цеху. Иштван Папп, Цибор, Чизмаш, Бодза, Тонаи, Хомок...
Девятьсот подписей.
- И еще одно сообщение. Товарищи из районного партийного комитета хотели бы навестить господина главного инженера.
Чути закрыл глаза и сжал в руке листы бумаги.
- Я сам приду к ним. Приду, как только смогу встать на ноги.
В санатории "Солнечный луч"
Перед главным входом в санаторий были безупречно ровные дорожки, по обе стороны высились сосны. Само здание, светлое, с балконами, купалось в лучах солнца. На балконах стояли шезлонги. Это был весьма изысканный частный санаторий.
Кати Андраш еще раз проверила адрес. Верно, она не ошиблась. Как здесь красиво! В коридоре первого этажа пышная бордовая дорожка. Швейцар - тучный, представительный человек, с багрово-красным лицом, в очках. Он вежливо поклонился.
- Что вам угодно?
Кати держала в руках букет цветов.
- Я пришла к больной Ференцне Барла.
- Пожалуйста, к вашим услугам.
И швейцар стал быстро перелистывать огромную книгу.
- Баяни... Банга... Бартош... Бенедек... нет такой.
- Пожалуйста, поищите еще раз.
- Барла! Нет, такой больной у нас нет.
- Не может быть, она лежит здесь.
Швейцар пожал плечами.
- Тогда она должна была значиться в книге. Если только.
- ?
- Если только она не по путевке социального страхования.
- Да, она как раз по такой путевке.
Угодливо-приветливое лицо швейцара сделалось кислым, как будто перед Кати стоял сейчас другой человек. Он захлопнул книгу. - У нас нет списка больных по путевкам соцстраха.
- Хорошо, тогда я найду ее сама.
- Посещать соцстраховских больных разрешается только по воскресеньям.