Через две минуты снова раздался звонок.
- Кати, тебя спрашивает Ковач, она из районного комитета.
- Слушаю.
- Это журналистка Каталин Андраш?
- Да
- Некоторое время назад нам звонил главный врач Керенди и попросил, чтобы мы сообщили вам, что он передал на время принадлежащий санаторию переносный рентгеновский аппарат для санитарного автомобиля Демократического союза венгерских женщин.
- А господин главный врач Керенди не сказал, для чего вы должны сообщать это нам?
- Нет, он не сказал, просил только позвонить.
- Спасибо, я приму к сведению.
Не успела она положить трубку, как снова вызвал коммутатор.
- Не клади трубку. Управление пожарной охраны Будапешта.
- Барышня Андраш?
- Да.
- Это говорит Сиклаш из Управления пожарной охраны. Я хочу поставить вас в известность, что господин главный врач Керенди в прошлом году спас моего сына. Тот, кто обидит этого человека, будет иметь дело со мной...
- Извините, но я не намерена терпеть, чтоб со мной вели разговор в таком тоне, - и Кати положила трубку.
- Кати, не клади трубку. С тобой хочет поговорить директор школы.
- Сегодня меня нет. Не соединяйте меня больше ни с кем.- сказала Кати; в мозгу у нее билась каждая жилка. - Продолжаем.
Через десять минут в машинное бюро ворвался Балинт Эси.
- Что случилось, почему ты не поднимаешь трубку? Зайди ко мне.
- В чем дело?
- Ты хорошо осмотрела санаторий?
- Хорошо.
- Вот заявление... Только что принес курьер. Больные заявляют, что пользуются в санатории исключительным уходом.
Кати достала список.
- Погляди, здесь нет ни одного соцстраховского больного.
- Ну хорошо, кончай статью...
В машинном бюро все машинки были заняты. У Кати над душой стояли еще четыре сотрудника.
- Заканчивайте скорее, ради бога, ведь это продолжается уже несколько часов. Ну вот, изволь, снова ее отрывают. Быстрее возвращайся!
Кати опять вызвали к главному редактору. У него Кати застала двух элегантно одетых господ. Один из них - высокий, седеющий мужчина с внешностью киноактера, другой - коренастый, с красным лицом, в кожаном пальто - напоминал барышника.
- Доктор Фюрьеш, директор Института социального страхования.
. - Доктор Керенди, - представился высокий.
На столе главного редактора лежали горы рукописей, выписок, книг, наполовину готовых статей. Он нетерпеливо поглядывал на посетителей.
- Кати, эти господа хотят поговорить с тобой по поводу статьи. Проводи гостей в свою комнату и, будь добра, сообщи мне о результатах вашей беседы. Вопрос о статье пока остается открытым.
Оба посетителя многозначительно переглянулись и заулыбались.
Сопровождая гостей по длинному редакционному коридору, Кати чувствовала, как у нее дрожали ноги. Как она могла выболтать швейцару, что она из редакции!
- Мы просим извинения, что пришли так поздно, но дело исключительно важное...
- У нас сейчас рабочее время, - заметила Кати. - Что вам угодно?
- Девушка, вы ускоряете события, - начал Керенди.
- Я попрошу вас переменить тон.
- О, извините. В таком случае мы его переменим. Вы не имеете права без предварительного разрешения Института социального страхования проверять, как размещены его больные...
- Каждый гражданин имеет право расследовать любое свинство.
- Я попрошу вас выбирать выражения, - покраснев, сказал Фюрьеш.
- Что вам не нравится?
- Слово «свинство».
- Как же иначе я могу назвать то, что больных по соцстраховским путевкам держат в подвале?
- Извините, вот официальное свидетельство районного инженерного управления: то, что вы называете подвалом, - это первый этаж.
- Назовите его хоть чердаком, он все равно останется подвалом. Кроме того, там сырые стены. Да, сырые стены. А у самой стены лежит больная с суставным ревматизмом.
- Мы повесим на стенку одеяло.
- У больной, которой вырезали гланды, четыре дня не смотрели горло.
- Пожалуйста, если вы так хотите, мы осмотрим ее.
- И после операции ее кормили сухим горохом.
- Это, действительно, упущение, - сказал, покачивая головой, Керенди. - Мы примем меры. Больные после операции гланд будут получать молочную кашу, - и главный врач достал блокнот. - Есть у вас еще пожелания?
Кати изменилась в лице.
- У меня? Пожелания? Какие у меня могут быть пожелания? Вы врач, вы должны знать... Не потому должны давать молочную кашу, что этого хочу я, и не потому должны делать больным компрессы...Надо добросовестно относиться к больным.
- Мне кажется, вы не очень симпатизируете врачам.
Кровь стыла в жилах Кати. Она, которая восхищалась такой беспримерной самоотверженностью врачей: Пишты, Марии Орлаи, Агнеш, - она не симпатизирует врачам? Значит, ее слова не доходят, ее понимают превратно?