В разбитых, сгоревших магазинах, забыв обо всем, сотнями рыщут люди. Взбираются на сохранившиеся кое-где полки и судорожно хватают чудом уцелевшие богатства: уксус, бумагу от мух, ванильный порошок. Во сне Агнеш снопа попадает на площадь Надьварод. Обессиленная, садится она на поваленную каменную ограду. К ней приближается мужчина лет тридцати - тридцати пяти. На нем потрепанное клетчатое пальто и бирюзового цвета женская шаль. В руках у него банка из-под варенья. Над банкой клубится пар. Он несет суп. Горячий суп. Шагает он медленно, осторожно, кажется, будто он плывет среди обломков, выступает так торжественно, словно хочет принести суп в жертву богу. На углу площади, где когда-то была трамвайная остановка, сидит женщина. Сидит на узле, брошенном на голую землю. И кормит пустой грудью ребенка. Возраст младенца установить невозможно. Костлявыми пальчиками хватает он бескровную грудь матери. Женщина всхлипывает, поднимает глаза. Взгляд мужчины, несущего суп, встречается с ее взглядом. Мужчина еще теснее прижимает к себе банку, еще осторожней переставляет ноги, но он не может оторвать взор от запавших глаз кормящей женщины, от судорожно цепляющейся за грудь детской ручки. Он наклоняется к женщине, протягивает ей банку с супом: выпейте немного.
В витрине магазина сидит мужчина с растрепанной бородой. Сидит неподвижно, только ветер раскачивает его солдатскую сумку, Агнеш даже затошнило от ужаса. Стеклянные глаза мужчины смотрят на нее, смотрят в упор, не моргая. Мертвец.
Агнеш хочется бежать, спастись от этого ужаса, громко закричать. Что стало с городом? Кто построит все то, что сейчас разрушено? Сколько болезней, сколько голодных, какие страдания ждут оставшихся в живых?
На мгновение Агнеш просыпается. Все еще ночь, непрерывно и глухо гремят орудия. «Но я ведь дома, в своей постели...» Словно иглой, кольнуло в сердце радостное чувство. Она наконец согрелась в кровати, в этом уютном гнездышке во тьме военной ночи. Агнеш опять засыпает.
К утру гул орудий смолк. Сквозь жалюзи проникает свет. Агнеш вскакивает с кровати и распахивает ставни.
Голубое небо. Безоблачное, ярко освещенное солнцем небо. И в лучах этого утреннего света преображается все вокруг.
Агнеш обходит комнату. Взволнованно перебирает она книги на полке, поглаживает мамину швейную машину, покрытую вязаным покрывалом, перелистывает школьные тетради Ферко. Мебель, отцовский ящик с инструментами, старые картины на стене... Ведь вернутся же домой мать, отец, оба ее брата. Как счастливо они все заживут!
В нее вдруг вливаются силы, и она с удовольствием берется за дело. В подвале в одном кране есть вода. Агнеш берет ведро и становится вместе с другими в очередь.
- Больше половины не наливайте, - советуют ей соседи.
- Что, мало воды?
- Нет... вы не в силах будете дотащить ведро.
И правда, даже полведра воды трудно нести, и, как ни осторожно она несет, все равно выплескивается. Но зато у нее есть теперь вода для питья, есть чем умыться! Соседи дают ей несколько спичек, во дворе в куче мусора она находит несколько щепок. Надо попытаться растопить плиту. Но щепки не хотят гореть. Кухня полна дыма. Промерзшая, полуразрушенная труба не дает тяги. С тех пор как провели газ, плиту ни разу не растапливали, а это, пожалуй, было лет десять назад. Кладовая пуста. Немного фасоли, может, с полкилограмма муки, на дне банки слой жира с палец толщиной, несколько луковиц - вот с чем приходится ей начинать хозяйничать. Сварив постный суп, она тут же съедает его прямо из закопченной кастрюли. Только в полдень она принимается за уборку. Собирает в совок куски штукатурки с пола, стирает пыль. Агнеш не успевает за -кончить уборку, как дом снова содрогается от взрыва, опять опадает штукатурка, рвется промасленная бумага, которая заменяет в оконных рамах стекло. Она нашла под кроватью две целые застекленные рамы, заботливо укутанные в тряпье. Как хорошо, что она не успела вставить их в окна!
Агнеш опять охватывает отчаяние и растерянность. Как она будет жить одна? Кто знает, сколько немцы продержатся в Буде, когда вернутся домой мать и братья?.. Там, на улицах, рвутся бомбы, и так жутко оставаться одной в покинутой пустой квартире. Наконец она не выдерживает и, набросив на себя пальто, спускается по лестнице на улицу. Может быть, удастся что-нибудь узнать, достать что-нибудь из съестного, может быть, встретить кого-нибудь, кого ищет и ждет.