- У тебя нет никакой необходимости быть в этой парадной форме. Если придут освободительные войска, тебя узнают и без этого, получишь взамен генеральский мундир. Но если придут большевики - то недоставало только этих нашивок...
- Если придут большевики, мне не спастись, даже если я буду в тренировочных брюках с застежкой сзади - ответил Паланкаи.
Эден в это время тащил в подвал тюфяки. Сбросив на пол огромный ворох, он зло крикнул:
- Послушай ты, трусливая свинья, что мне с тобой делать? Я мог с многими давно уехать в Вену, но я ждал тебя, потому что ты мой друг. Однако ты, вместо того чтобы приехать за мной вечером, приехал на рассвете, когда даже клоп и тот не смог бы перебраться на ту сторону. И ты еще хнычешь, как старая баба. Возьми себя в руки, а то я тебя пристукну здесь.
- Ты потому кричишь, что сам обо...
- Я? Я-я? У меня уже есть план действий.
- Какой план действий?
- Скажу, когда сочту нужным.
Три дня они волком смотрели друг на друга, наконец Эден смирился, а Эмиль успокоился. С утра до вечера он валялся под двумя одеялами, ложкой ел варенье, все время что-то жевал и при свете фонаря играл с Эденом в двадцать одно. Но мысли его были далеко. Эден за несколько минут выиграл несколько тысяч долларов.
О своем плане Эден больше не говорил. Молча сдавал карты, молча приносил в подвал из кладовой пищу. Паланкаи неоднократно пытался заговорить об этом.
- Эден, а что мы будем делать, если они придут?
- Это зависит от того, застрелят ли нас на месте или нет. Дать еще карту?
- О, оставь эти дурацкие карты.
- Конечно, потому что у тебя перебор. Двадцать два.
- А ты думаешь, нас застрелят на месте?
- Ничего я не думаю. Дать еще карту?
Паланкаи швырнул карты на пол.
- Играй один. У меня сил нет больше.
- Опять начинаешь? -спрашивал Эден и подбирал с пола карты.
Через несколько дней вокруг стало тише, шум боя как будто отдалялся. Паланкаи оживился.
- Слышишь, Эден, чувствуешь? Нас не расстреляют... отбили их...
Эден отмахнулся.
- Ты не в своем уме.
- Но, прислушайся, больше не стреляют в нашу сторону.
- Конечно, русские пришли.
- Что-о-о?..
- Фронт двинулся дальше. И вообще я выйду посмотрю, что делается.
И рано утром Эден действительно решился выйти из подвала. На улице большими хлопьями падал снег, а там внизу, у подножия холма, закутавшись в туман и дым, в молчании лежал город. Нигде ни живой души. Эден осмелился войти в виллу. Все было так, как несколько недель назад. Теперь он спокойней шарил в кладовой. Нашел несколько банок португальских сардин и целую коробку «Кекса Дреера».
Паланкаи встретил возвратившегося в подвал Эдена так, словно тот только что вернулся из полета на луну.
- Ну что там?
- Кекс и сардины...
- Нет, русские там?..
- Никого. Даже следов их не видел. Знаешь что? Нужно нацепить повязку с красным крестом, взять в руки врачебный чемоданчик и выйти поразведать. Ни единого выстрела.
- Ну так надевай, - сказал Паланкаи, заметно оживившись.
- Я? - спросил Эден. - Всегда я! Ведь только что я был наверху.
- Да, но врач ведь ты.
- А кто об этом знает? У кого врачебный чемодан, тот и врач.
- Эден, иди ты...
- Бросим жребий, - сказал Эден.- Дай-ка монетку. Орел или решка?
- Орел.
- Проиграл. Пойдем, надену тебе повязку.
Паланкаи надел на рукав белую повязку с красным крестом, взял в руки чемоданчик и, спотыкаясь и шатаясь, вышел из подвала. Снег ослепил его, свежий воздух опьянял; робко, нерешительно прошел он по саду. Пошел он не к воротам, а к пролому в ограде. Остановился, осторожно выглянул наружу, в укутанный туманом мир, который внешне совсем не изменился.
Он не сразу решился сделать несколько шагов за ограду. Ничего особенного. Даже паршивой собаки и то нигде не видно. С чего это
Эден взял, что пришли русские? А может быть, заключен мир и они уже ушли от Будапешта? Надо постучаться в соседнюю виллу и спросить... Но до соседней виллы было далеко, пожалуй, шагов четыреста, она стояла в другом конце сада. И Эмиль трусливо повернул назад.
- Стой!
Он не понял значения слова, но почувствовал приказной тон восклицания и остановился. Из тумана показался высокий русый солдат и повторил приказ.