Когда Карлсдорфер увидал тетушку Варгу, он громко выругался и сказал, что если он поймает кого-нибудь из этой грязной нилашистской банды, то повесит на первом же фонаре. Господина управляющего он вспомнил особо. Он сказал, что если тот попадется ему в руки, то Карлсдорфер задушит его на месте за то, что Татар подстрекал этого подлого нилашистского щенка. Если бы не он, то Паланкаи никогда бы до такой степени не распоясался и не стал бы нападать на его превосходительство.
Чувства Карлсдорфера не интересовали Татара. Велика важность, злится он или нет.
- А что с квартирой Карлсдорферов?
- О, они очень пострадали! В кабинет его превосходительства угодил снаряд, все книги, охотничьи ружья, коллекция трубок - все пропало. И одежда пропала, жить им приходится в подвале, переехать некуда. К тому же к ним приехала и дочь. Зятя арестовали, а она не смогла добраться до Вены, так как родила...
- Ладно, не сваливайте все в одну кучу, - сказал Татар и окончательно успокоился. - Если Карлсдорфер лежит раненый в подвале, то он может и умереть, не стоит тратить на него много времени. Семейные неприятности немного укротят его. А потом Ремер объяснит ему, что в интересах предприятия я был вынужден для видимости идти на определенные уступки Паланкаи. Если я не вел бы умной политики с ними, что стало бы с предприятием? Они продали бы даже стены.
Спокойному сну Татара мешало одно-единственное обстоятельство. Его беспокоила мысль о том, где сейчас Паланкаи? Если он добрался до Австрии и не появится здесь больше, то все преступления можно свалить на него, тогда свидетелей нет. Но можно ли быть уверенным в том, что он больше здесь не появится? А если его все-таки поймали русские? А если он не успел выбраться из Будапешта и скрывается где-нибудь здесь? Надо выяснить судьбу Паланкаи.
Господин управляющий пешком сходил в Ракошлигет, откуда когда-то отправился Эмиль Паланкаи младший навстречу своей головокружительной карьере. Татар вышел из дому на рассвете и лишь к концу дня добрался до места. В одноэтажном доме находились лишь женские представители семьи Паланкаи: мать Эмиля и ее дочери, семнадцатилетняя Эмма, пятнадцатилетняя Эстер, тринадцатилетняя Эржебет и двенадцатилетняя Валерия, четыре хилые белобрысые девицы, одетые в одинаковые, синие с узором, фланелевые платья. Госпожа Паланкаи встретила управляющего горькими рыданиями.
- Я ничего о нем не знаю, решительно ничего... Ушел, бросил нас здесь... Весь в отца. Тот тоже так делал. Он не оставлял семье ни филлера... Но на вас тоже лежит ответственность - вы были его начальником. Как я умоляла вас, когда привела Эмильку в контору и впервые представила его вам. Я говорила вам, что он - хороший мальчик, только слабый. За ним смотреть нужно... Никто не обращал на него внимания. Что у него общего с нилашистами? Он только из-за формы и пошел к ним. Он был таким тщеславным, родной мой мальчик, он так мечтал о красивой форме! Когда ему было три года, он как-то увидел на своем дяде полковничий мундир с золотыми пуговицами и сразу сказал: «Когда я вырасту, у меня тоже будут такие пуговицы...» Ведь мы происходим не из какой-нибудь захудалой семьи, вы не смотрите, что мы сейчас живем в такой бедности. Это все из-за евреев, и сын мой тоже сейчас страдает из-за них. Если бы мой муж не взял денег у этого винокура, у него не на что было бы ехать в Вену вслед за этой вертихвосткой... Уж вы извините меня, что я называю вещи своими именами... Может быть, у нас до сих пор было бы имение... Но вы, вместо того чтобы предостеречь, сами втравили его... Все хотят поживиться за счет моего мальчика, потому что он такой отзывчивый, святой ребенок. Правда, ко мне он относился плохо, но за это его и наказывает бог...
- А где сейчас ваш сын? - прервал ее излияния Татар.
- Я должна спросить об этом вас... вас, подлец, убийца. Вы его развратили, вы его сбили с пути.
«Значит, в Ракошлигете его нет, - глубоко вздохнув, подумал Татар, блуждая на обратном пути среди глубоких и черных кратеров разбитых войной улиц. - Поищем в другом месте».
Переправиться в Буду по замерзшему Дунаю под гул орудий означало примерно то же, что совершить кругосветное путешествие, подобное Магелланову. Татар едва добрался до виллы на Швабской горе. Дом словно вымер. Калитка не была заперта. но ржавчина держала ручку, как замок. На заснеженной дорожке сада не было ни единого следа.
Обитатели давно покинули виллу. Татар рискнул даже спуститься в подвал. Ни души. Паланкаи, по всей вероятности, уже за морями, за горами. На рождество Татар проклинал его, желал, чтобы Паланкаи не добрался и до окраины Будапешта, сейчас же он отчаянно молил бога, чтоб Паланкаи оказался как можно дальше отсюда, у озера Веттерн, или в Африке, в иностранном легионе, в Южной Америке, или даже на том свете. Главное, чтобы он никогда не возвращался сюда. «Го-го! Нужно найти Жилле, закадычного друга Паланкаи, найти толстяка Эдена! Он ведь включил его в состав правления».