Но улица такая же, какой была вчера. Г руды развалин и трупы, Дым и копоть. Небо опять заволокло тяжелыми снеговыми тучами. Нужно бежать отсюда. Спасаться, бежать без оглядки. Бежать куда-то, где светит солнце и зеленеют пальмы, где ласково шумит море и люди счастливы.
И она бредет, бредет бесцельно, среди воронок от бомб, обвалившихся стен, вырванных из земли оград. Изуродованные лица мертвых, испуганные, изможденные лица живых, голод, страдания. И где-то, со стороны площади Дэбрентеи, непрерывный гул орудий.
На степе разрушенного дома кусок белой бумаги. Это плакат. На нем темно-синие печатные буквы. Его повесили недавно - бумага совсем еще сырая.
Не верилось, никак не верилось, это было удивительно: у кого-то нашлись силы и желание в такое время печатать плакаты - варить клей и окоченевшими пальцами прикреплять их к станам, вместо того чтобы собирать среди руин для себя топливо, драться за кусок конины, толкаться в очереди за водой. Кто же они, те, что хотят навести порядок, дать совет, помочь ближнему, кто в такое время проявляет заботу о других? «Выходи из подвала... восстанавливай свой дом! Помогай разбирать развалины! Помоги спасти нашу прекрасную столицу от окончательного разрушения и голодной смерти! Венгерская коммунистическая партия».
Она читала, читала со все возрастающим волнением. Ей казалось, что слова плаката обращены именно к ней, что именно от нее ждут сейчас помощи, ждут, чтобы она восстанавливала, убирала, помогала. «А я хотела бежать отсюда, я не видела цели, будущего, не знала, где взять силы... Ну вот, и я тоже нужна».
В это трудно было поверить, но в то же время это было так естественно: тайная сила, вызревавшая под землей, в подполье, о которой упоминали только шепотом, вдруг вышла на поверхность и зовет под свое знамя, призывает к труду испуганных, растерянных людей.
«Помогай разбирать развалины!»
«Конечно, я готова помочь...» - думает Агнеш, снова перечитывая плакат. В ней сразу созрело решение: «Я пойду туда, явлюсь к ним... надо спросить, что именно нужно делать».
Агнеш сама удивилась, как быстро добралась она до Бульварного кольца и нашла там двухэтажный, видавший виды облупившийся доходный дом, к дверям которого был прикреплен лист белой ватманской бумаги. Надпись красными чернилами гласила о том, что это помещение коммунистической партии.
Никого ни о чем не спрашивая, она поднялась на второй этаж. Прямо с лестничной площадки вошла в большой зал. Несколько деревянных скамеек, два письменных стола, вешалка у стены - вот и вся его меблировка. Канцелярские столы старые, облезшие. За одним из них сидит худая женщина в очках и пишет на длинном листе бумаги колонки цифр. На другом письменном столе стоит старая пишущая машинка «Ремингтон», рядом с ней - пустая цветочная ваза. Молодой мужчина одним пальцем что-то печатает. В зале много народу, человек сто. Обстановка напоминает перрон вокзала, куда только что прибыл поезд: отдельные группы людей громкими восклицаниями приветствуют вновь прибывающих. «Шани!.. Андриш!.. Вы живы, вот здорово!..»
Агнеш никто не замечает. Некоторое время она стоит в нерешительности,у нее кружится голова от шума и беготни. Она чувствует себя чужой, никому не нужной. Но вот худощавая женщина, сидящая за письменным столом, обращает на нее внимание и приветливо спрашивает:
- Вы кого-нибудь ищете?
- Нет, но... собственно говоря...- смущенно отвечает Агнеш и подходит поближе к письменному столу. Только сейчас она замечает, что женщина в очках, пожалуй, одного возраста с ней, что ей не больше двадцати двух лет. Но в каштановых волосах ее прячется белая прядь.
- Я Ливия Бакош, - протягивает руку женщина. - Вам нужна помощь?
Агнеш от смущения краснеет. На улице все казалось таким ясным и простым, а сейчас приходится говорить, зачем она пришла сюда. Еще подумают, что ей нужна какая-нибудь справка, что она не была нилашистской... или что она и на самом деле пришла за помощью. Что же ответить? Что она увидела плакат?
К столу подходят двое молодых людей. Один из них высокий, черноглазый, одет в дождевик, на шее серый шарфик, лицо немного бледно, но, несмотря на это, он очень весело и приветливо улыбается. Второй - коренастый, рыжеватый, курносый, представился Агнеш:
- Шандор Мадяр, - а затем повернулся к Ливии Бакош, - Слыхала? Балинт наконец счастлив.
- Да? Ливия Бакош улыбнулась.
Шани Мадяр повернулся к Агнеш и стал рассказывать