Кто-то открыл дверь из большой комнаты. На пороге стояла Гизи Керн. Смеясь и плача, она бросилась к Агнеш.
- Здравствуй!
- Все-таки выжили!
- Как трудно было надеяться на это там, в шляпном ателье!
- Теперь мы снова будем бегать в полночь на почту!
- Это пустяк, главное то, что наступил мир.
В объятиях Гизи настроение Агнеш стало лучше. Говорили мало, только крепко обнимали друг друга.
- Агнеш, ты была уже у Ремера?
- Ремер разве здесь?
- Конечно, он в эту минуту восседает на троне в кабинете председателя правления. Сходи и ты туда, там настоящий цирк.
- Гизи, ты тоже получила письмо от конторы?
- Конечно, получила, все получили. Знаешь, что пишет мне этот мерзавец Татар? Хотя мои трудовые отношения с заводом вследствие антисемитского закона прекратились девятнадцатого марта сорок четвертого года, но он, видишь ли, порекомендует дирекции, учитывая мои заслуги, принять меня на мою прежнюю должность практиканта...
- Великолепно. Я ему кулаком...
Гизи Керн рассмеялась.
- Ты неподражаема, Чаплар, когда злишься, сейчас же становишься багровой, как индюшка. Ты никому ничего кулаком не сделаешь, потому что пострадаешь в первую очередь сама. Со временем будут, конечно, изданы законы, которые разрешат все спорные вопросы. Пойдем к Ремеру.
Они прошли через большую комнату. В ней никого не было, но вещи, лежавшие на одном из столов, - кипа документов, шапка -указывали, что прежний хозяин стола вновь завладел им. Вообще незанятыми оставались лишь столы Люстига и Добраи в бухгалтерии и Эмиля Паланкаи младшего в большой комнате.
С чувством некоторой неловкости постучалась Агнеш в дверь кабинета председателя правления.
- Пожалуйста, - ответил резкий голос. Агнеш едва узнала голос Татара.
На всех окнах угловой комнаты висели шторы, на полу лежал ковер. Ковер другой, но тоже красивый. Как он попал сюда?
Агнеш раньше всех увидела доктора Ремера.
Император теперь совсем не был похож на того обросшего, оборванного и убитого горем человека, которого Агнеш видела несколько недель назад. На нем был новый с иголочки темно-синий костюм, свежевыбритые щеки распространяли аромат крема, пудры и одеколона. Он восседал в мягком кожаном кресле, как возвратившийся из изгнания принц. На губах приветливая улыбка, в глубине же глаз, когда он улыбался, сверкали зеленоватые огоньки, какие бывают только в глазах кошки.
Справа от Ремера, доверительно склонившись к директору, стоял Татар. Докладывая директору о важных делах, он метнул взгляд на вошедшую Агнеш Чаплар, но сделал вид, словно ничего не видит и ничего не слышит.
- Ну-ну, малютка Чаплар, - услышала Агнеш приветливое восклицание с того места, где стоял столик для курения. Агнеш обернулась. В правом углу комнаты в глубоком кожаном кресле сидел Карлсдорфер и, улыбаясь, подзывал ее к себе. Карлсдорфер был также парадно одет, на нем был несколько старомодный темно-серый костюм и высокий белоснежный твердый крахмальный воротничок. Он очень похудел. Своей длинной фигурой он напоминал карикатуру на прежнего Карлсдорфера.
- О, я очень рад, что вам удалось спастись... Я ведь сказал вам тогда, не нужно сразу падать духом. Господин управляющий договорился с немцами...
- Это не относится к делу, ваше превосходительство, - сказал очень спокойно, но несколько подчеркнуто доктор Ремер. - Приветствую вас, барышня Чаплар. Прошу вас и впредь оставаться верным сотрудником нашей фирмы.
У Агнеш снова прилила кровь к голове.
Она вошла сюда смущенно, с некоторой робостью. Сейчас она холодно и зло в какую-то долю секунды оглядела комнату. Все, что было в ней, неподвижно запечатлелось в мозгу Агнеш, так, словно она видела картину: Император, наполовину приподнявшийся из кресла и протягивающий ей правую руку. Управляющий Татар, склонившийся к доктору Ремеру, Карлсдорфер, с багровым лицом, откинувшийся в кресле. За ними Агнеш увидела остальных: госпожу Геренчер, в белой блузке и неизменной шотландской юбке, Миклоша Кет; но как он странно выглядит, ага, отпустил усы; тетушку Варгу, уборщицу, стоящую в углу с корзиной в руках, в которой виднелись какие-то пакеты, завернутые в газетную бумагу. За ней - какой-то незнакомый худой старик, а вот и Тери Мариаш с Анной Декань. У Анны свежая завивка, она в брюках и элегантном свитере.
«Все эти люди считают, что ничего не изменилось, - подумала Агнеш, - что мы сейчас снова усядемся за счеты, Татар будет командовать, Геренчер, как и раньше, стоять над душой и ворчать, каждого первого числа мы будем входить к Императору за жалованьем и благодарить за гроши... Но что же все-таки изменилось?» - Она не могла ответить себе на этот вопрос. Чувство горечи сдавило ей горло, она презирала Императора, который приветливо улыбался Татару, Карлсдорфера, который о чем-то шептался с Анной Декань. Она презирала здесь все: и чисто убранные комнаты, этих вот Геренчер, Декань, Татара и Кет, которые, конечно, даже пальцем не пошевельнут для того, чтобы помочь в расчистке города, а со справками завода в кармане будут заниматься спекуляцией и мошенничеством. Нет, здесь ничего не изменилось.