-- Но тогда не потребуется столько бухгалтеров. Ты рубишь сук, на котором сидишь, - засмеялась Агнеш.
- Ну ладно, пока, Агнеш, до вечера в четверг...
Было около одиннадцати часов утра, когда Агнеш вошла в помещение Мадиса.
Как раз в это время снаряжалась молодежная бригада на срочные работы. Ребята стояли, вооружившись лопатами, кирками, топорами. Агнеш досталась лишь кривая лопата. Бригада отправилась на улицу Марии убирать мостовую перед клиникой. Парни кирками дробили смерзшиеся, покрытые снегом груды мусора, девушки лопатами накладывали мусор в выстроенные в ряд тележки.
Работа шла нестерпимо медленно. Кирки наталкивались на камни, куски железа, в любую минуту можно было наскочить на неразорвавшийся снаряд или мину. Но Агнеш трудилась с подъемом. Она не отдыхала, не глядела по сторонам, мускулы болели. Тяжело дыша, накладывала она лопатой комья мусора. Пот ручьем струился по лицу. И, когда после двух-трехчасовой напряженной работы она видела очищенный кусок мостовой или тротуара размером в какой-нибудь квадратный метр, когда из-под мусора, крови, грязи и щебня выглядывали уцелевшие камни мостовой или проглядывал кусок трамвайного рельса, она испытывала незнакомую прежде радость.
Агнеш хотела бросить в тележку очередную лопату щебня, как вдруг заметила среди мусора эмалированную табличку. Она подняла ее, соскребла грязь и положила на отдельную тележку, где уже лежали найденные среди развалин кастрюли, книги и другие вещи, которые можно было использовать. Эмаль кое-где отскочила, но все же без труда можно было прочесть: «Улица Марии».
«Империя мальчиков с улицы Пала», - улыбнувшись, подумала Агнеш. В детстве она обожала мальчиков с улицы Пала, которые так любили свою площадку. Немечека, который погиб за эту площадку. «Если бы потребовалось, и я умерла бы за этот город», - подумала Агнеш и с таким рвением стала работать, что Шани Мадяр крикнул ей:
- Что ты горячишься, совсем запаришься... Еще, чего доброго, схватишь воспаление легких.
К концу дня штурмовая бригада закончила расчистку улицы перед глазной клиникой. Йошка Чорба отпустил ребят по домам.
- Агнеш, ты куда идешь?
- Обратно в Мадис.
- А где будешь обедать?
- Потом... дома.
- Когда?
- Вечером.
Йошка Чорба вдруг остановился.
- Ты сколько раз в день ешь?
Агнеш покраснела.
- Ем? Почему это тебя интересует?
- Ну, все же.
- Утром,вечером.
- А кто тебе готовит?
- Я живу одна. О родителях ничего не знаю.
- А что ты готовишь, если будет позволено спросить?
- Готовлю... что придется.
Йошка больше не стал спрашивать. Он полез в карман, достал оттуда синюю книжечку и оторвал от нее семь талонов.
- Вот тебе обеденные талоны на эту неделю. Пойдешь со мной.
- Это что за талоны?
- А вот увидишь. Шани, возьми у Агнеш лопату. Так, а теперь пошли. - Но куда же?
- Куда-нибудь, где дают поесть, - улыбнулся Чорба. - В районную общественную кухню дойдем минут за пять.
Кухня находилась в наполовину разрушенном доме. Когда Агнеш вошла в полуподвальное помещение, у нее едва не закружилась голова от дыма, духоты, запаха пищи. После ослепительной белизны заснеженного двора она почти ничего не различала в полумраке помещения, где окна были забиты досками. Сжимая пальцами синий листочек бумаги, она все еще не могла сообразить, что с ним делать.
Здесь было человек сто народу. Прошло несколько минут, пока она заметила в этой качающейся, гудящей толпе людей какое-то планомерное движение. В центре помещения стоял длинный стол, обитый жестью. Посреди стола Агнеш увидела выщербленное старое блюдо, когда-то голубое, в белую крапинку. Входящие направлялись прямо к столу и бросали в блюдо синие талончики, затем брали жестяную миску и ложку и становились в очередь. Казалось, что очередь почти не двигается, сколько человек отходило от громадного котла, столько же пристраивалось к хвосту этой змеи из человеческих фигур. Повар отпускал очень быстро. Два половника помидорного супа - в каждом плавало по две-три макаронинки серого цвета, - и... подходи следующий.
Жестяная миска за мгновение становилась горячей, но бескровным, кожа да кости, рукам было приятно это жжение. Обладатели полных мисок медленными, осторожными шагами проходили со своим ревниво оберегаемым сокровищем в другую часть помещения. Там, прислонившись к стене или присев, сгорбившись, на лежащие вдоль стен пустые бумажные мешки, принимались за еду. Агнеш почти зачарованно смотрела на то, как люди едят. Некоторые тянули суп крайне медленно, стараясь насладиться каждой ложкой. Но большинство с жадностью набрасывались на еду и быстрыми, судорожными движениями, словно взбивая пену, орудовали ложками, поглощали этот кислый, постный помидорный суп в минуту. Окончив есть, люди подходили к крану. Тщательно вымыв посуду, они клали обратно на стол чистые миски и ложки. Их хватали новые руки. Синенькие талончики на блюде образовали холм; повар, с мокрым от пота лицом, тяжело дыша, отмерял порции всем поровну, по два половника.