Вот так я и записался. Потом пожалел я того старика, остался, помог ему. Прибрали мы зал. Завтра я снова пойду туда.
- Денег просил? - спросил Берень.
- Нет. Записал бесплатно.
- И я пойду. Завтра утром. Я тоже пойду, - подскочил Сегеди.
- Глупец тот, кто сейчас не возьмется за науку.
Агнеш Чаплар сидит в углу и просматривает карикатуры для стенгазеты. Перед ней стоит Кальман Палло, пятнадцатилетний парень, ответственный за печать Мадиса. Кальман все умеет: руководить хором, писать стихи, находить брюкву величиной с вещевой мешок в огородах на окраинах города. Он умеет писать лозунги на асфальте тротуаров, чинить ботинки. Своими тонкими длинными руками он легко орудует лопатой при расчистке улиц. Он окончил два класса реального училища и сейчас учится слесарному делу.
- Ну, что ты скажешь об этих рисунках? - спрашивает Кальман. -Правда, замечательные? Здесь мы нарисуем еще толстого типа с цепочкой на животе, знаешь, из тех типов, которые уклоняются от общественных работ.
- Что? Что ты сказал? А, ну да...
- Посмотри же, Агнеш. Вот здесь, рядом с толстяком...
Но Агнеш не смотрела, она слушала ребят, Береня, Сегеди, которые снова и снова расспрашивали Шани Мадяра, как произошло все это, как его записали и как добраться до политехнического института. «Университет», - выстукивало сердце Агнеш, она не могла поверить, что пришла минута, которую она ждала всю жизнь, пришла, и перед ней тоже открылась дорога. Нужно лишь пойти, записать свое имя. И только? Разве она сможет совмещать работу в конторе, Мадис, занятия на медицинском факультете?.. Если она оставит контору, на что она будет жить? Но если она не пойдет учиться сейчас, то не пойдет уже никогда. Ей сейчас двадцать три года. Еще не поздно. Она посмотрела на терпеливо ожидавшего Кальмана.
- Завтра. Хорошо, Кальман? Не сердись, мне нужно уходить.
Надо поговорить с Тибором. Сейчас, немедленно нужно поговорить с Тибором. Да, обязательно поговорить, спросить совета. Может быть, она еще застанет его на службе.
Она выбежала на улицу.
Пробежала по Музейному проспекту, перешла между вздымающихся к небу сожженных гигантов-домов площадь Эржебет, и, запыхавшись, остановилась перед зданием банка на улице Надор. Но, собственно говоря, что может сказать Тибор? Что Тибору до того, как она будет устраивать свою жизнь? Тибору, который уже несколько недель не приходит, не пишет, не звонит, не дает о себе знать.
Как она могла надеяться, что Тибор ей скажет: «Записывайтесь спокойно в университет, Агнеш, я буду работать за двоих, пока вы будете учиться»? Да, она ждет, что Тибор наконец скажет ей: «Я люблю тебя, хочу, чтобы ты была моей женой, мы созданы друг для друга».
Но, если она попросит у него совета, не подумает ли Тибор, что все это только... что этим она хочет «выгнать зайца из кустов».
А не так ли это на самом деле? Если бы Тибор обратился к ней со словами: «Будьте моей женой, но не идите учиться», - как бы она отнеслась к этому?
Но чего ждать, ведь от Тибора ей никогда этого не услышать.
И после этих колебаний она пошла обратно. На площади Эржебет, на улице Иштвана Тиссы полным-полно народу. У оснований сгоревших домов, в проломах выбитых витрин открылись мелкие лавчонки, за кухонными столами идет бойкая торговля. На тротуарах Бульварного кольца и улицы Ракоци продавали пышки, мамалыгу, жареную кукурузу. А здесь из рук в руки переходили духи, драгоценности, золотой лом, американский шоколад «Негsсhеу», жевательная резинка «Оригинал чевинг гум», золотые часы, сигареты.
Борясь с этим людским водоворотом, Агнеш рассеянно смотрела по сторонам. Хорошо одетые и упитанные мужчины и женщины - что было так необычно, - возбужденно жестикулируя, наслаждались солнечным теплом апрельского дня. Агнеш уже несколько недель не видела ничего, кроме тачек, развалин, бурных собраний в Мадисе и ночных аварийных работ. Она уже несколько месяцев не ела ничего, кроме пустого супа или овощей без масла. Она только слыхала, но до сих пор не верила в то, что есть и такой Будапешт.
- Агнеш, что вы здесь делаете?
Она вздрогнула и покраснела, как провинившийся, пойманный за руку ребенок.
Со стороны банка быстрыми шагами приближался Тибор.
Он был красив, элегантен и приветливо улыбался.
Из верхнего кармана его серого пиджака выглядывал кончик белоснежного батистового платочка. В свое время Агнеш нравился этот белоснежный платочек, теперь же он смущал ее, раздражал, она испытывала антипатию к нему, причину которой вряд ли сумела бы объяснить.
- Гуляете?