- Как мне найти сапожника Бене Кайдана?-спросила Кати.
- В том конце двора, дорогая, - приветливо ответила женщина. - Он любит поторговаться, но работает очень хорошо. - За сколько он делает ботинки? - с любопытством спросила Кати и подумала, что надо сделать маме пару хороших, крепких ботинок, конечно, не у этого Бене Кайдана.
- За восемь грамм, - ответила женщина.
Кати не поняла. Но, как только мужчина и женщина удалились, Кати догадалась, что это за восемь грамм: золото.
Она ожидала увидеть старого усатого сапожника, этакую театральную фигуру. Вместо этого перед ней стоял молодой, самое большее лет тридцати мужчина, с тонкими усиками; он вежливо пригласил ее войту в комнату, уставленную модной мебелью.
- К сожалению, это и приемная, и квартира, и все. Я видел, как вы изволили разговаривать у ворот с их благородиями Алторьяи. Да, большое дело, скажу я вам, быть участником Сопротивления. Сейчас им никто не страшен, слава богу, - сказал он и сообщнически ухмыльнулся Кати. - Угодно заказать хорошие туфли? Или, может быть, ботинки? Извольте посмотреть модные журналы. Между прочим, строго между нами: этот Алторьяи так же был в Сопротивлении, как я в...
- Я не собираюсь заказывать туфли, - побледнев, сказала Кати.- Я пришла по делу вашего подмастерья.
- Ах, так?
С лица Бене Кайдан сошла деланная кукольная улыбка.
- Что же вам угодно?
- Это правда, что вы побили Пала Такача, вашего работника?
- Какое вам дело до этого?
- Я пришла от районного комитета Союза демократической молодежи.
- По мне, хоть от районного господа бога, - сказал сапожник. - Вам нет никакого дела до моего подмастерья. Захочу - убью его.
- Мы обратимся в полицию.
- Можете обращаться к кому угодно, но чтобы здесь больше этого мерзавца и ноги не было. Придет - шею сверну. Можете передать ему это.
- Он сам не вернется к вам. Мы найдем ему другое место.
- Да? Два года я учил этого бездельника, не способного ни на что, а теперь хотите передать его другому.
- Правда, что ваш подмастерье спит в подвале?
- А что, прикажете положить его в кровать между мной и женой?
Кати побагровела от гнева. «А где ваша мастерская? Где склад? Кухня? - хотела спросить она. - Где-нибудь можно было положить спать паренька, который целый день работает на вас». Но она не сказала ничего, а, повернувшись на каблуках, с силой захлопнула за собой дверь.
В Мадисе в секретариате стояла старая, видавшая виды пишущая машинка «Ундервуд».
У бедняги недоставало буквы «е», а промежуточная клавиша то застревала, то давала промежутки в десять букв. Кати ничего этого не замечала. Ее пальцы сердито выстукивали открытое письмо господину Бене Кайдану.
- Привет Кати, что делаешь?
Кати не подняла головы, не заметила, что Балинт Эси уже минут десять стоит за ее спиной и читает написанное.
«И кто думает, что сейчас все еще тысяча девятьсот сорок второй год и осмелится поднять руку на рабочих...»
- Тому мы покажем, что наша рука сильнее. Верно? - закончил фразу Балинт Эси. - Ну, раз, два, вынимай статью из машинки и давай сюда.
- Это не статья, и я не отдам ее. Мы поместим это в стенную газету и пошлем тому мерзавцу...
- А ты все-таки отдай ее мне.
- Зачем?
Балинт Эси придвинул стул к столу и сел.
- Почему вы вчера сбежали, барышня?
-: Я не желаю быть журналистом.
- Ага. Так вот что я тебе скажу. Судя по тем нескольким словам, что ты написала для Дердеи, мы бы и не приняли тебя.
Кати покраснела.
- Я там могла написать только чепуху. Я не могу писать на заданную тему. Или меня захватывает то, о чем я пишу, или я не пишу вовсе.
- Ничего другого от тебя и не хотят.
- Ну да... Но, если я буду работать в газете, мне каждый день будут давать задания и придется писать о том, чего я не понимаю, чего я не видела. На это я согласиться не могу. Пиши о заводе, пиши о конференции, о демонстрации, пиши, даже если нет у тебя ни настроения, ни желания. Может быть, ты скажешь, что это хныканье, но речь ведь идет не об изложении школьника. Школьное сочинение на любую известную мне тему я могу написать за один-два часа. Но статью, которая имеет большее значение, которая призвана воодушевлять десятки и сотни тысяч людей, увлекать их, звать на борьбу...