- Протоколы положили в ящик моего стола. Один экземпляр взял с собой Эмиль Паланкаи.
- А почему не положили в сейф? - слышит доктор Ремер чей-то свистящий голос. Это, по-видимому, представитель гражданско-демократической партии, юрист, старик лет семидесяти.
Теперь в разговор вступает Татар:
- Потому, что ключ от сейфа был у меня, и я не хотел отдавать его этой фашистской банде.
- А где сейчас эти протоколы?
Татар пожал плечами.
- Послушайте... протоколы в день освобождения еще были на месте, - заметила Тери Мариаш. - Агнеш Чаплар сказала, что когда она впервые встретилась здесь с доктором Ремером...
«Черт побери эту Чаплар, чего она во все сует свой нос, - сердито подумал Ремер. - Выгоню вместе с Мариаш».
- Будьте добры, пригласите господина доктора Ремера, - прозвучало в соседней комнате. И тотчас же открылась дверь. Ремер выбрался из кресла и перешел в комнату, где заседала комиссия.
За двумя составленными вместе столами разместились члены комиссии. Напротив них в удобных креслах - служащие, которых опрашивали. Сейчас в них сидели Татар, Тери Мариаш и Агнеш Чаплар. В углу за маленьким столиком госпожа Геренчер вела протокол.
Доктор Видра вскочил с места и с особой вежливостью поздоровался с Ремером.
- Господин доктор Ремер, полномочный директор предприятия, -сказал он, обращаясь к членам комиссии. Но Ремер не ответил на приветствие.
- Господа, меня вызывали? Я к вашим услугам.
- Мы хотели бы узнать у вас, господин директор, известно ли вам что-нибудь о протоколах рождественского заседания?
- А как же. На следующий день после освобождения я пришел в контору. Я взял к себе протоколы, запер их в сейф, а когда господин управляющий Татар написал заявление по делу Паланкаи, я дал их ему, чтобы он и эти документы послал в прокуратуру. На Паланкаи нами подано заявление, с этим делом нас очень торопил именно господин управляющий Татар. Мы подали это заявление потому, что, следуя принципам демократии, каждый гражданин обязан оказывать помощь в разоблачении преступлений фашистов.
Татар хлопнул себя ладонью по лбу.
- Совершенно верно! Совсем выпало из памяти... Конечно, ведь мы их послали.
- Итак, подлинники протоколов находятся в настоящее время в прокуратуре? - спросил один из членов комиссии, худощавый седой мужчина в сером костюме.
- Да, там.
- Но, может быть, здесь найдется хоть копия этих протоколов? Доктор Видра вскочил с места.
- Вы слышали, господа, что протоколы находятся в прокуратуре? К чему нам в таком случае этим интересоваться! В документах не может быть ничего такого, что компрометировало бы господина управляющего, иначе он, безусловно, не послал бы их.
- Что компрометировало бы? -спросил Ремер и ехидно улыбнулся. -Человека, который в самое тяжелое время оставался на своем месте. Защищал своих коллег от преследований фашистов, укрывал свою жену еврейку. Дважды вел переговоры с гестапо о моем освобождении. Человека, который на рождество по личной просьбе генерального директора Карлсдорфера принял на себя обязанности директора-администратора, во время самых ожесточенных бомбардировок пришел на заседание правления и здесь помешал хозяйничанию этих нилашистских бандитов...
- Но, простите, Карлсдорфер вовсе не просил его, - не дав ему договорить, воскликнула Агнеш, - Карлсдорфер решительно возражал против его назначения...
- А вы откуда знаете? - набросился на нее доктор Видра. - Вы ведь раньше сказали, что с июня до января скрывались в запертом складе. Как вы можете утверждать подобное, когда вас здесь не было?
- Я знаю это от Терезы Мариаш, сама читала в протоколах, кроме того, Татар и меня предал... Мне сказал об этом сам господин Карлсдорфер.
- Хорошо, что вы мне напомнили о его превосходительстве Карлсдорфере, барышня Чаплар. Я чуть не забыл передать вам, господа, письмо господина председателя правления Арманда Карлсдорфера, который сегодня вынужден был уехать по важному делу в Шомошбаню. Пожалуйста.
Ремер положил письмо на стол. Доктор Видра сдвинул на лоб очки и стоя начал читать письмо. Агнеш и Тери Мариаш молча переглянулись. Карлсдорфер, сознавая, что он понесет уголовную ответственность за ложные сведения, заявлял, что управляющего Татара он всегда знал как человека демократических убеждений, который превыше всего ставит интересы предприятия. У господина Татара было настолько развито чувство привязанности к обществу, что он достал корову для снабжения служащих молоком и маслом. Далее, он, рискуя жизнью, выступил против Паланкаи и скорее для видимости принял участие в качестве члена в хунгаристском правлении предприятием, предотвратив тем самым полное расхищение имущества. Когда нашего главного бухгалтера Агнеш Чаплар за ее заявления, оскорблявшие прежний режим, военное командование хотело арестовать, он лично просил полковника Меллера, чтобы ей была дана возможность бежать.