- Господин доктор Ремер, ну вот!..- восклицает Агнеш и трясет протянутую ей высохшую, как у мумии, руку.
Доктор Ремер стал, казалось, еще меньше, еще худее, еще морщинистее, чем прежде. Клочок седых волос все еще виднеется на его голове. Он непрерывно что-то жует. Из глаз текут слезы.
- Видите ли, Варга не хотела меня впускать, дескать, нилашисты могут еще вернуться, и тогда Паланкаи ее повесит... Немцы все еще тут, в Буде, а здешний начальник ПВО сказал, что они применят новое страшное оружие. Ну скажите, что можно было ответить на это? Я так ослаб, что не мог силой войти сюда, да и ключ свой потерял. В лагере у меня все отобрали: и очки, и ключи, спасибо еще, что вы, барышня Чаплар, оставили дверь открытой. Я не буду в долгу...- Ремер опустился на шаткий стул и заплакал, как ребенок.
- Я чудом спасся. Это со временем нужно будет описать в книге. Я еще не знаю, что с моей квартирой. Не знаю ничего о жене. Милая барышня Чаплар, я ничего другого не желаю, ничего, только снова зажить с моей женой. И если я буду раздет и разут, если буду питаться одним хлебом с водой, я и тогда буду благодарить бога за то, что он спас меня. Всю свою жизнь, а мне осталось не так-то много, я буду только благодарить моих освободителей. Вы, барышня Чаплар, католичка, вы хорошо знаете, что бог не напрасно определяет, кому жить, кому умереть. И если я остался в живых, то я должен благотворительностью и покорностью воздать должное небу...
Ремер на мгновение сложил руки и посмотрел на потолок. Затем глубоко вздохнул.
- Госпожа Варга, я в прошлом году просил вас спрятать кое-что из моих вещей. Все это я дарю вам. Мне ничего на свете не нужно. Я хочу одного, чтобы все жили счастливо. Я повышаю вам жалованье вдвое и разрешаю пользоваться казенным топливом для своей квартиры.
Тетушка Варга деланно улыбнулась. Сколько она себя помнит, она не только пользовалась казенным топливом, но иногда продавала по мешку угля, что приносило дополнительный доход семье младшего конторщика.
Агнеш продолжала рыться в ящике своего стола. Несколько бухгалтерских заметок, ручка со стеклянным пером, все остальное -чужие вещи. Протоколы, целая пачка протоколов. Она машинально отложила их в сторону, но при этом ее взгляд остановился на первых строчках одного из них: «Протокол заседания Хунгаристского совета Завода сельскохозяйственных машин от 24 декабря 1944 года. Присутствовали: председатель правления Паланкаи, директор-распорядитель Татар...»
Теперь уже с любопытством стала она перелистывать протоколы. Ремер задремал, сидя в кресле. Последнее время он часто засыпал, а когда ходил, то почти всегда испытывал головокружение. Тетушка Варга все еще стояла в дверях прихожей. Она раздумывала: не лучше ли спуститься в подвал и сделать вид, что ничего не знает - вернется Паланкаи, она скажет, что даже не видела, как Ремер и Чаплар вошли в контору. А может быть, Ремер снова станет здесь директором - тогда целесообразнее опять завоевать его расположение.
- О, совсем выпало из головы, - хлопнула она вдруг себя по лбу.
- Для вас, барышня Чаплар, есть письмо.
- Письмо? - Агнеш даже вскрикнула от удивления. - От кого?
- Вчера здесь был господин Кеменеш, Тибор Кеменеш. Так письмо от него.
Агнеш с такой силой хлопнула по столу пачкой протоколов, что Ремер испуганно вскочил со стула.
- Что? Что случилось?
Но Агнеш не отвечает, она стрелой несется в кухню вслед за тетушкой Варгой.
- Письмо... дорогая тетушка Варга, что же вы раньше не сказали. Ну как он выглядит? Не похудел? Здоров? Руки, ноги целы?
- Я особо не присматривалась. Такой, как и был, - сообщает Варга, вытаскивая из ящика буфета маленькую записочку Тибора: «Агнеш. Я жив. Хочу вас видеть. Живу у своих родственников, у доктора Винцеллера. Прошу вас, приходите. Тибор».
«Тибор, дорогой, дорогой Тибор! Пришел, искал меня, хочет видеть».
«Значит, Тибор жив! Передал о себе весточку!» Сегодня же она пойдет к нему. Хотя нет, пока она доберется, совсем стемнеет. Завтра утром, рано утром, она пойдет туда. Тибор... нет, нет большего счастья на свете!
Когда Агнеш возвратилась в комнату, Ремер читал протоколы. Он был багрово-красный от негодования.
- Видели, барышня Чаплар? Вы, значит, знаете, что здесь произошло? Вы тоже присутствовали на этом заседании?
- Нет, мне в июне пришлось уйти отсюда и скрываться.
- Да? - удивленно спросил Ремер - Ну тогда идите сюда, идите и прочитайте, что здесь написано.
Но Агнеш в эту минуту не интересовали протоколы. Какое ей дело до речи Татара о тотальной войне? Она смотрит на записку Тибора и громко плачет от счастья.
Ремер встал, взял под мышку протоколы и побрел в свой прежний кабинет. Затем, передумав, выбрал из пачки протоколов по одному экземпляру, а остальные положил туда, где они были найдены.