Эва рассмеялась.
- Ты великодушен.
- Я тоже так думал. Но она расплакалась: не любит, видите ли, Фюрьеша. Тогда, говорю, не выходите за него замуж. Она продолжает рыдать, объясняя, что замуж она за него выйдет, потому что я все равно никогда не женюсь на ней. Я подумал, что в дело нужно внести ясность и тотчас же торжественно заявил ей, что действительно не женюсь на ней. Что у меня этого никогда и в мыслях не было. Я вообще не женюсь, а если когда-нибудь сделаю это, то стройную брюнетку в жены не возьму, а возьму толстую блондинку, которая хорошо готовит и говорит по-персидски.
- Ой, какой ты нахал.
- Ничего подобного. Я просто не могу понять этого: если я два раза был с девушкой в кино и, кажется, один раз проводил ее домой, почему она сразу возгорается желанием выйти за меня замуж? Неужели я так красив?
- Нет. Просто это в соответствии со статистикой.
- Так пойдешь ты на концерт или нет?
- Не могу я пойти. Неужели тебе некого пригласить?
- Знаешь, в последнюю минуту как-то неудобно. Ну хорошо, попытаюсь.
Агнеш в это время не было в конторе. Тери Мариаш не могла сказать, когда она придет. «Прошу вас, передайте ей, что звонил Тибор Кеменеш». - «Передам».
Агнеш всю первую половину дня бегала по университету, затем была в городской управе, в министерстве промышленности. Она любила ходить по учреждениям, несмотря на то, что изрытые снарядами, загроможденные щебнем улицы очень утомляли ее. Ведь стояло лето, ветер слегка трепал волосы, лучи солнца ласкали кожу. И она была рада пройтись лишний раз по залитому солнцем городу. И потом в хождении была своя польза: ожидая беседы с референтами, ожидая, пока подпишут тот или иной документ, можно было просмотреть конспекты лекций, вычертить в тетради по математике параболы и гиперболы, познакомиться с функциями углов, узнать из учебника истории, что это была за немая торговля, как возникали в Италии города-республики. Кроме того, можно было выкроить часок-другой и забежать в университет, послушать лекцию по праву или географии. «Я все-таки учусь в университете», - с гордостью думала она. Агнеш полюбила серое неприветливое здание на улице Серб, его темные коридоры, где с достоинством прохаживались профессора. Встречаясь в Мадисе с Кати Андраш, она не могла не похвастать: «Если бы ты знала, какая увлекательная вещь статистика, методы переписи населения... А философия, мы читаем Платона и Канта...» Кати морщила лоб. «Гизи говорила, что профессора Шааши до сих пор приходится титуловать господином бароном и что он и сейчас, преподавая по конспектам тысяча девятьсот сорок четвертого года, твердит о правах членов дома Габсбургов и антиеврейских законах. Правда это?» «Правда, - отвечала Агнеш, - но студенческий комитет уже выступил с протестом, и вопросов по этим темам не будет на экзаменах. И я очень рада, что я в университете, что сам декан поздравил меня с поступлением, пожал мне руку, что у меня есть зачетка и что, несмотря на всякие там глупости, я учусь и многому хорошему». «Ну, радуйся, - сказала Кати, - но не все впитывай в себя».
И сегодня утром Агнеш была в университете. Нужно было писать контрольную работу по учету. Она написала ее за час, хотя на это отводилось полдня. Все сошлось: и итоговая ведомость, и баланс. Спускаясь вниз по лестнице, она с удовольствием запела бы от радости. Ей нужно было в городскую управу, для чего надо было выйти на площадь Ференца, но она все шла и шла по саду Карои, значительно продлевая свой путь. Место у картинной галереи уже было готово к вечернему концерту. «Хорошо здесь будет вечером», -подумала она, остановившись у ограды, и ее охватило теплое, спокойное чувство, которое ею овладевало всегда, когда она думала о Яни Хомоке. «Он, наверно, уже звонил мне. Пораньше забегу домой переодеться. Надену шелковую блузку. Когда он смеется... Когда смеется, он такой же, как Тибор. А может быть, здесь будет и Тибор? Что мне до Тибора. Он не приходит, не пишет, не звонит. Хорошо, что есть Яни, внимательный, милый, думает обо мне. Тибор может идти с кем ему угодно. На нем свет клином не сошелся».
Она быстро прошла по узкой улочке Мадяр. В прошлый четверг они шли по ней с Яни. Какой умный парень Яни, как он много читал. «Разговаривая с Тибором, я никогда не убеждалась, что он много читал. Тибора я просто люблю». «Быстро же ты полюбила его, -возражала она самой себе. - Замечаешь его достоинства». «Любовь - не школьный табель успеваемости и не служебная квалификационная карточка. Любят не самых лучших». «И самую большую любовь тоже можно забыть. Так, как Данте - Беатриче, Петрарка - Лауру, Балаши - Юлию... Яни - очень хороший парень, какие у него красивые улыбающиеся карие глаза. Седьмая симфония - это само лето, приветливое, игривое. Я одену шелковую блузку... Тибор обязательно будет там с другой женщиной...»