«Ведь и я буду такой, - думает Агнеш. - Я буду точно такой же. Доброй сестрой, которая отказывается от сна, чтоб ее младший брат мог учиться. Нет, это не одно и то же. Ферко еще мальчик, по крайней мере еще года два будет таким. Два года? До тех пор, пока мне исполнится двадцать восемь? Я к тому времени буду уже старой девой, а Ферко еще не станет настоящим человеком. Если бы я вышла замуж, то могла бы помогать семье... Эксперты по бухгалтерскому учету, ревизоры хорошо зарабатывают... Но ведь Ферко все равно оставил школу... Маме будет намного легче, когда мы оба будем зарабатывать... Нет, неправда, что я сделала это по доброте, ради брата, я сделала это из-за нерешительности, из-за трусости, я не осмелилась вступить в борьбу с судьбой, я не осмелилась сказать матери, что оставлю надежное и хорошее место, я не отважилась сделать это, потому что упорно верю, что тем самым я могу порвать последнюю тонкую нить, связывающую меня с Тибором, потому что жалко терять полгода учебы на экономическом факультете, потому что я не гожусь для врачебной деятельности, не получится из меня дельный врач...»
Так пролетали дни и недели, пока не пришло время первых экзаменов в университете.
В среду Агнеш нужно было явиться на коллоквиум. Ради любопытства она зашла в другую группу. Вызывали по алфавиту. Первым шел Янош Антал. Это развеселило всех присутствующих.
Антал только три недели назад изменил свою фамилию Вейнбергер на Антал.
- Если бы ты тогда не отрекся от отца, то имел бы неделю на зубрежку, - иронически сказал Иштван Варошмайори, происходивший из немецкой семьи из Сентэндре, который одновременно с Анталом поменял свою фамилию Бюргермайстер на Варошмайори, благодаря чему был перенесен в самый конец списка.
Нет, в самом деле, нелегко было первым выступить на коллоквиуме по экономической географии.
С Антала катился градом пот, оказалось, он был не в состоянии найти на карте Динарские Альпы, истоки Сены, не мог перечислить планеты солнечной системы.
- Господин Бакони.
Бакони, молодой человек девятнадцати лет с розовым, как у девушки, лицом, компанейский парень, славившийся мастерством рассказывать забавные истории, стоял у доски и даже не заикался, а что-то бубнил себе под нос. Он не знал, что такое протуберанцы, не мог объяснить, отчего происходят приливы и отливы.
- Да, так дело не пойдет. Продолжайте, господин Балинт.
На господина Балинта так подействовало позорное поражение его предшественников, что он не смог даже рта открыть.
- Что это делается с вами? Ведь я вам все это объяснял, - удивленно сказал профессор. - Я ведь не спрашиваю вас о том, чего вы никогда не слыхали. Вы все трое получаете переэкзаменовку. Я прошу остаться тех, кто хочет сдавать вне очереди. Пусть сдают те, кто готовился. Остальные могут идти по домам.
Наступила мертвая тишина.
Студенты в тревоге смотрели друг на друга. Хорошо бы сосед вызвался отвечать.
- Я обращаюсь к уважаемой аудитории, к нашим дорогим гостям. Сдавать сегодня могут и те, кого я не записал. А те, кто записан, но не подготовился как следует, пусть немедленно покинут помещение. Двое испуганных студентов с фамилиями на «Б» выскользнули из аудитории.
Профессор пожал плечами.
- Ну что же, меня это не волнует. Если вы поступили в университет, чтобы бесцельно тратить время, государственные деньги, гроши, заработанные потом и кровью ваших уважаемых родителей... Из барышень никто не подготовился? Вас как зовут?
- Агнеш Чаплар.
- Ну, как вы?
- Спасай родину... отвечай, - зашептали сзади сразу несколько студентов.
- Я могу отвечать, господин профессор.
- Нуте-с, извольте, - сказал, смягчившись, профессор. - Ваш
любимый предмет?
- Ого, профессор делает для девушек исключение - предоставляет выбор, - осмелев, загудела аудитория.
- Астрономия.
- Да? Прошу вас, нарисуйте солнечную систему, - сказал профессор. Он слегка откинулся на стуле, оперся на локти и так наблюдал за местоположением планет, за пунктирными линиями эллипсов, обозначавшими орбиты их движения. Профессор, худой, лысый мужчина, весной возвратился домой из Парижа. Он жил и преподавал там двадцать лет. И так же, как и двадцать лет назад он сумел оставить здесь свой родной дом, спокойное теплое гнездышко ради своих мечтаний, путешествий, учебы, так и сейчас он оставил кафедру в Париже, расторг контракт, оставил хорошо обставленную квартиру, для того чтобы вернуться на родину и преподавать в полуразрушенном университете, вернулся домой с тремя малолетними детьми, чтобы жить в неотапливаемой комнате, работать за обесцененные пенге, вернулся, потому что «дома нужны сейчас люди». И сегодня он впервые принимал экзамены. Он ожидал, что встретит новых сознательных студентов, когорту воодушевленных людей, людей, которых смогут наэлектризовать его лекции, которых будут поражать чудеса вселенной - рождение и гибель миров, расстояния, выраженные в световых годах, которые невозможно даже себе представить, вещи сложные и в то же время простые, загадочные и понятные законы притяжения, отталкивания и вращения...