Он рассчитывал встретить наблюдательных, пытливых юношей, а встретил этих бездельников.
Он не перебивал, не задавал вопросов, он разрешил Агнеш говорить все, что она хочет, о спектральном анализе, о причинах смен времен года... Черная доска, словно августовское небо, сплошь была усеяна белыми звездочками. Ну, конечно, нельзя желать чудес. Кто учится сейчас в университете? Все, у кого был аттестат зрелости, среди них много выходцев из старых господствующих классов. Четыре-пять лет, по крайней мере четыре- пять лет нужно для того, чтобы этот состав изменился. И мы, профессора, для того и находимся здесь, чтобы воспитывать их.
Агнеш рассказывала о Млечном пути, в который входит и наша солнечная система. В мозгу Агнеш трепетала головокружительная, страшная мысль; вон там, на доске, этот маленький кружок - солнце, а вокруг него - планеты, на одной из них живет Агнеш Чаплар, студентка университета, проживет она некоторое количество лет, затем сойдет в землю и распадется на азотные соединения, воду, фосфор, известь, натрий, ею будут питаться корни деревьев, затем умрут деревья, Земля остынет... О, жизнь - это всего несколько мгновений. Нужно быть счастливым...
- Спасибо, достаточно, - дружелюбно сказал профессор, - дайте, пожалуйста, зачетную книжку. Вы, коллега, отлично разбираетесь в материале.
Когда она возвратилась на свое место, товарищи встретили ее горячими рукопожатиями. Из рук в руки передавалась ее зачетка. Вот это да! После первого «отлично» профессор будет и на остальных смотреть другими глазами. Если бы и у других так пошло. Но Агнеш не ответила улыбкой, не сообразила, что следовало бы поблагодарить профессора за внимание. Она, словно завороженная, смотрела на доску с нарисованными ею звездочками.
Будет ли она чувствовать себя счастливой, если сдаст на отлично и историю, и статистику? Или если будет проводить все свое свободное время в географическом кабинете и будет спрашивать первокурсников по географии и топографии?
Нельзя отдаваться какому-то делу лишь наполовину.
Агнеш смотрела на черную доску и на белые точечки на ней до тех пор, пока у нее не зарябило в глазах, планеты стали двигаться, с невообразимой скоростью стали вращаться вокруг своей оси, а Земля и Луна - вокруг Солнца.
«Я буду врачом. Я не могу быть никем другим, я буду врачом», -говорит она самой себе, вскакивает с места, не глядя даже на оторопевшего профессора, на своих товарищей, и выбегает в коридор.
И по улице она бежит, словно боится, что кто-нибудь, дотронувшись до ее плеча, позовет назад. Она пробегает узкой улочкой Серб и как вкопанная останавливается на Университетской площади, у главного входа в огромное здание университета. Только здесь она переводит дыхание.
Канцелярия помещается на втором этаже. Через несколько минут конец рабочего дня.
В длинной комнате остались всего две сотрудницы, но и они уже собирались уходить. Одна из них красила губы; на мгновение оторвавшись от маленького зеркала, она бросила:
- Приходите завтра.
- Я прошу вас... я хотела бы узнать сегодня об очень важном деле. Женщина смотрела на стенные часы и недовольно кривила рот.
- Ну говорите быстрее, в чем дело?
- Я хочу поступить на медицинский факультет.
- Подайте заявление в октябре, перед началом учебного года.
- Я хочу перейти с экономического сейчас.
- Как вы это себе представляете? - обратилась к ней другая женщина, намыливавшая у умывальника руки.
- Я не хочу терять полгода.
- Сейчас это невозможно.
- От кого это зависит?
- Ни от кого. Сейчас приема нет.
- Но кто-нибудь может меня выслушать?
Женщина помоложе, все еще продолжая красить губы, сказала:
- Чего ты с ней споришь? Пусть сходит к декану, если ей не нравится то, что говорим мы.
- Где я могу видеть декана?
- Улица Юллаи, двадцать два, - ответила женщина таким тоном, словно желая сказать: «Ступай, ступай, пока тебя не вышвырнули».
- Спасибо, - сказала Агнеш и, резко повернувшись, вышла.