Кати хотела ответить, но лишь шевельнула губами.
- Конечно, ты не можешь знать этого. Откуда тебе знать? А эти три года? Может быть, ты была с ним и днем и ночью? А если бы даже и так, то разве можно узнать его мысли, цели, планы?
- Я знаю.
- Когда он сказал тебе о радии?
- Он вообще ничего об этом не говорил. Я узнала не от него.
- Ну вот, видишь.
- Это другое дело. Он не хотел подвергать меня опасности. Радий он носил в капсуле на груди. Он не хотел, чтобы я узнала об этом и волновалась за него.
- Если капсула была на нем, то он подвергал опасности и тебя. Излучение радия вредно даже на расстоянии двух метров.
- Мы не были вместе. Я работала в шляпной мастерской, а он скрывался в другом месте.
- Так. Значит, вы во время осады не были вместе?
- Не были.
Балинт встал. Большими шагами он начал мерить маленькую комнату. Наконец, он остановился у письменного стола и стал нервно постукивать согнутым пальцем. Кати раньше никогда не видела его таким: острый, выдающийся вперед подбородок, зеленоватые, как бы фосфоресцирующие глаза.
Ужасное превращение. На месте хорошего друга, доброжелательного и понимающего старшего брата, стоял разгневанный божий ангел, который вот-вот поднимет свой огненный меч. Но зеленоватый огонек в глазах Эси вдруг погас. Балинт Эси словно подавил в себе порыв волнения, он устало махнул рукой и сел за стол.
- Скажи, к чему тебе все это понадобилось?
- Я тебя не понимаю, товарищ Эси.
- Как не понимаешь? Ты отличный журналист, перед тобой открыта дорога в жизнь. Делаешь большое дело. Полезное, Ты сама была работницей. И отец твой, и старший брат работали печатниками. Зачем тебе связываться с врачом? К чему это приведет? Неужели ты не найдешь себе подходящего парня, сотни парней?
Кати вскочила как ужаленная.
- Сиди, сиди, - сказал Эси и, почти с нежностью положив руку на плечо Кати, постарался усадить ее снова в кресло.
- Тебе кажется, Кати, что я с тобой жесток? Нет. Я сужу трезво. И у меня была невеста. Хочешь посмотреть ее фото? Смотри, она такая милая, такая красивая, что мое сердце и сейчас еще болит. Она распространяла листовки, ее схватили... Тюрьма на улице Маргит. Ее нет больше. А сердце болит до сих пор. Когда-нибудь я, конечно, женюсь. Думай, что и твой умер.
- Но зачем это? - спросила Кати в полном отчаянии.
- Затем, что это запутанное дело с радием, о котором ты здесь говорила, может быть, правда, может быть, и нет... А если, когда ты будешь уже его женой, выяснится, что он мерзавец... если у вас уже будут дети, что ты тогда будешь делать?
- Но я верю в него. И если его тысячу раз оклевещут, я и тогда буду верить ему... Если кого-нибудь обливают грязью, то грязь может и не пристать. Я у тебя научилась смотреть на каждое дело со всех сторон. Я знаю, что его обвиняют напрасно. И мне теперь оставить его?
Балинт Эси снова стал ходить взад и вперед.
- Ты уже взрослая и сама отвечаешь за свои поступки. Делай так, товарищ Андраш, как считаешь лучше. Но я... я еще раз предупреждаю тебя. Любовь может сделать человека слепым. Верь только тому, что видишь. Мне жаль, что ты так расстроена.
Кати тоже встала.
- Сегодняшние корреспонденции я сдала. Прошу тебя, дай мне один свободный день.
Балинт Эси удивленно кивнул.
- Пожалуйста.
В дверях Кати остановилась.
- Свободный день мне нужен для того... я пойду к Пиште. Я хочу, чтобы мы сегодня обручились. Я хочу показать, что верю в него. Я не могла бы жить без доверия.
- Желаю счастья, - сказал Балинт Эси. Они расстались без рукопожатия. Заведующий отделом сел к столу и стал листать рукопись, а Кати медленно закрыла за собой дверь.
Кати вошла в свою комнату и позвонила в больницу Святой Каталины. Прошла, казалось, целая вечность, пока оттуда ответили, пока сестра, снявшая трубку, не разобрала, кого просят к телефону. - Ах, господина доктора Ача? Подождите, пожалуйста.
Кати представила себе, как шаркает старческими ногами сестра, идя по длинному коридору гинекологического отделения, представила себе, как она заглядывает в палаты, открывает дверь в ординаторскую, в операционную. «Господина доктора Ача к телефону». И Пишта бегом спешит... Ой, что же ему сказать?
- Алло, Иштван Ач слушает.
- Это я, Кати.
Голос Ача стал взволнованным:
- Катика? Не случилось ли чего?
- Нет, нет, нет... я совсем по другому вопросу звоню к тебе. У тебя не будет свободного часа сегодня?
- Даже два. Сейчас я закончу обход, а затем до трех свободен.
- Тогда зайди за мной в редакцию и мы пойдем расписываться.
- Что?
- Распишемся. Пойдем к регистратору в загс... я уже звонила в городскую управу и все выяснила. Шани Мадяр работает в районной управе - он в одну минуту нас зарегистрирует.