Котел наполнился почти до краев. Тогда он медленно отступил назад и подал знак крановщику. Громадная железная цепь заскрежетала и понесла кипящий котел дальше, к первой изложнице, и в нее тоненькой струйкой полился расплавленный металл. Яни снова махнул рукой, и кран двинулся дальше.
Одна за другой заполнялись формы. В ковше уже почти не осталось металла, и он уже там не пылал; снова можно было видеть литейную, мужчин в серых комбинезонах, которые опять начинали «кормить» опорожненную печь.
- Агнеш! - услышала она вдруг. - Если вы не боитесь, подойдите поближе.
- Нет, не боюсь! - громко отозвалась она и с трепещущим сердцем поспешила к Яни, перешагивая через рельсы и железные болванки.
- Ближе не подходите, останьтесь там и взгляните-ка сюда.
Агнеш увидела небольшую форму.
- Это будет ваша.
- Моя?
- Вот, пожалуйста, здесь чертеж. Завтра вы действительно ее получите. Если удастся литье.
Чертеж изображал чернильницу с подставочкой для ручки. Сама чернильница представляла собой раскрывшуюся чашечку красивого цветка.
- И вы сумеете это сделать из чугуна?
- Еще не знаю, скоро выяснится, при отливке.
- Сколько вы работали над этим? - спросила Агнеш, разглядывая чертеж.
- О, совсем немного, пустяки... Лучше скажите, как вам понравилась работа в литейном?
- Я никогда еще не видела такой красоты, - со всей искренностью ответила Агнеш.
Судебное заседание
Фукси, учительница немецкого языка, строгим взглядом окинула класс. «А сейчас кто-нибудь проспрягает нам глагол «sich waschen» в плюсквамперфекте. Чаплар!» «Звонок, мадам!» - гудит класс. -«Еще не было звонка». - «Нет, нет, уже был, вот и сейчас звонят»... Действительно - звонок. Агнеш начала было отвечать: «Ich hatte mich gewaschen» - и вдруг открыла глаза. Фукси, учебник немецкого языка, класс - все исчезает, но звонок все еще звенит. Что это, будильник? Не может быть, ведь еще совсем темно.
Кто-то звонит.
Агнеш набрасывает на себя что попало под руку и бежит открывать дверь. В коридоре стоят двое полицейских. Им нужна Агнеш Чаплар, студентка университета.
- Это я, пожалуйста.
- Немедленно одевайтесь, пойдете с нами. Вот распоряжение о вашем приводе.
- Но в чем дело? - спрашивает Агнеш, и, как ни странно, ей ничуть не страшно.
- А в том, что, несмотря на троекратный вызов в народный суд в качестве свидетельницы, вы не явились.
- Я... я? - переспрашивает Агнеш, не зная, смеяться ли ей или удивляться. - Как вы можете обо мне так говорить?
Полицейские пожимают плечами. Им дано распоряжение, вот оно -извольте идти.
От шума просыпается мать. Она босиком выбегает из комнаты и в ужасе заламывает руки. Чтобы полицейские увели из ее квартиры ее родную дочь?! Агнеш и смеется и сердится. Она советует матери спокойно ложиться, вышло какое-то недоразумение; она сейчас же пойдет в полицию, и там все выяснится.
Пять часов утра. Густой ноябрьский туман плотно окутал дома. Агнеш, зябко поеживаясь, шагает рядом с двумя полицейскими в районное отделение. Улица еще спит, только привратница смотрит ей вслед изумленными глазами.
В полицейском отделении ее «принимает» сонный дежурный. Он любезно приглашает Агнеш присесть, потом удивленно вскидывает на нее взгляд.
- Привет, Агнеш!
- Привет, Карчи! Вот те на!..
Карчи Берень, дежурный лейтенант, смеется.
- Чему ты удивляешься? Все в Мадисе знают, что я поступил в полицию. А ты? Чего хотят от тебя?
- Это и я хотела бы знать, - отвечает Агнеш и смотрит на посерьезневшего, возмужавшего Карчи Берень. Вот кем заделался юный рифмоплет!
- Подожди-ка, я загляну в дело... Ты не явилась для дачи свидетельских показаний?
- Послушай, я говорю совершенно серьезно: я никогда не получала никакой повестки.
- А может быть, кто-нибудь другой принял их от твоего имени?
- Не может быть.
- Тогда это - девять тысяч восемьсот семнадцатое.
- Что?
- Девять тысяч восемьсот семнадцатое свинство.
- Не понимаю.
- Охотно объясню тебе. Ты бывала на заседаниях народного суда?
- Нет, ни разу.
- Если есть охота слушать, то я расскажу тебе, как это выглядит. Агнеш рассмеялась.
- У меня столько свободного времени, сколько вы мне здесь дадите.
- Сие от меня не зависит, - оправдывался Карчи. - Если бы дело только за мной, я сказал бы тебе: отправляйся домой и ложись спать... Словом, в народном суде ежедневно разбирают две дюжины дел. Вернее, разбирали бы, но... половина вызванных свидетелей не приходит.
- Ну, если так вручают повестки...
- Так, а то и хуже.
Карчи Берень встал и, заложив руки в карманы, принялся расхаживать взад и вперед по комнате.