- Эва, милая, ты еще не знакома с Агнеш Чаплар, отличным главным бухгалтером Завода сельскохозяйственных машин.
- О, мы почти знакомы, я столько слыхала о вас! Здравствуйте, дорогая!
Две женщины мгновенным взглядом окинули друг друга с ног до головы. Халат из тяжелого шелка и громоздкие мужские башмаки, безукоризненные чулки и заштопанный свитер, французские духи и лицо, огрубевшее от дождя и ветра. В приветливом рукопожатии ревниво и враждебно сошлись теплая, мягкая рука и сухие пальцы с коротко остриженными ногтями.
- Садитесь, пожалуйста, дорогая. Чаю? Кофе? Хотя бы для того, чтобы вы остались вдвоем, - рассмеялась Эва и скрылась за дверной шторой.
«Запомню эту картину...» - думала Агнеш. С детских лет она «собирала» образы. Если ей что-нибудь нравилось, что-нибудь производило на нее сильное впечатление, она старалась сохранить это в памяти.
Глубокие удобные кресла, как хорошо свернуться в клубок и отдыхать в них! Низкий круглый столик, на нем кружевная скатерка и хрустальная ваза. У стены старинный комод, в каком-то замысловатом стиле. На комоде большие часы, с одной стороны фигура женщины из белого фарфора, с другой - пухлые фарфоровые дети с корзинкой, полной темно-лиловых фиалок Часы только что прозвонили - совсем как чистый далекий звон сельского колокола. Раз, два, три. Три четверти одиннадцатого.
На окнах кружевные гардины до самого пола, на рояле открытые ноты - Крейцерова соната... На кремовых шелковых обоих над цветами странной формы порхают сказочные синие птицы. И перед ней сидит Тибор... Только бы не просыпаться, только бы это все было наяву. Она здесь вместе с Тибором.
Тибор сел в кресло напротив и молча смотрел на Агнеш. «Как она похудела, - думал Тибор, - выглядит, как мальчишка... и как она хороша, у нее пепельные волосы. Надо было бы поцеловать ее, поцеловать, наконец, настоящую девушку, у которой волосы золотисто-пепельные и тогда, когда парикмахеры вот уже полтора года не получают краски для волос... Кажется, она никогда не красила губы. Собственно говоря, крашеные губы - это безвкусица. Затошнить может, если в кафе подадут стакан со следами губной помады... Какая красивая кожа у этой девочки, как плохо скрывает ее грудь широкий свитер! Вот такую бы жену иметь... Она, наверно, еще девушка...»
Агнеш смотрела на него любопытным счастливым взглядом.
Тибор вскочил.
- Мы даже не поцеловались, Агнеш!
Он хотел еще что-то сказать, какое-то ласковое слово, но почувствовал, что к его рукам неловко и пылко прижалась рука девушки. Через грубую ткань своего костюма и несколько одетых друг на друга свитеров он почувствовал, как дрожит и трепещет тело Агнеш. «Если я захочу... сейчас...»
Агнеш закрыла глаза. Она была бледна и не могла произнести ни слова.
«Не устроит же она шума, не станет требовать, чтобы я женился на ней... Почему же не?..»
Но в Тиборе наряду с желанием росло какое-то необъяснимое чувство стыда. Он вдруг почувствовал, что Агнеш стоит выше его прежних знакомых девушек, даже выше него самого. Он только сейчас понял, что Агнеш останется чистой даже в том случае, если сейчас... Агнеш любит его так, как любят в шестнадцать лет в мальчишеских снах, беззаветно, не думая о себе, и не потому любят, что хотят выйти замуж и стать женами и матерями, а становятся женами и матерями потому, что любят. Агнеш всегда будет считать его своим мужем, даже если не увидит его больше... Тибор еще не выпустил ее из объятий, но знал, что он ничего не посмеет сделать, с любой другой девушкой - да, но с этой не посмеет.
- Тибор...
Агнеш чувствовала, что все прошлое и все будущее заключено в этом поцелуе. В нем - вознаграждение за страдания прошедших месяцев, любовь, радость, обещание. Вздрогнув, она вдруг почувствовала, как рука Тибора сползла с ее плеча и настойчиво потянулась к талии, потом она снова почувствовала, как руки Тибора гладят ее плечи и руки, гладят почти по-дружески, по-братски.
- Не сердитесь, Агнеш, видите, я сделал вам больно. - Тибор достает из кармана белый батистовый платок и нежно вытирает им губу Агнеш, на которой показалась капелька крови.
Эва умышленно долго не появлялась. Они смущенно сидели опять друг против друга, в креслах. Тибор сам не знал, благородно он поступил или глупо. Когда он впервые в жизни был на охоте в Шомошском лесу Хофхаузеров, то заблудился и в зарослях дубов и кленов увидел козулю. За ужином он хвастливо рассказывал, что пожалел бедное милое животное. «Не хватало, чтобы ты ее застрелил, - сказал тогда старый Хофхаузер. - Запрещено охотиться на козуль. И, кроме того, не переживай, она все равно убежала бы у тебя из-под носа». Гости рассмеялись. Гм... кто знает, действительно ли это зависело только от него?