- Сентмарьяи? - нахмурила брови Агнеш. - Знакомая фамилия.
- Он жил на улице Бенцур, весьма порядочный человек. Я тоже хорошо знал его, - сказал Тибор. - А во время осады я даже побывал у него - нужно было отпечатать один фальшивый документ. В тот же день беднягу забрали.
- Вот как! - воскликнула Агнеш, но тут же прикусила губу, проглотив то, что хотела сказать. Выходит, она все-таки не ошиблась: на той записке она видела тогда почерк Тибора. И она, она печатала для Тибора удостоверение о его службе на военном предприятии. Тибор даже не подозревает этого. Что было бы, если бы она сказала ему? Но она ничего не сказала, только улыбнулась той приятной улыбкой, которой одаряют тех, к кому обычно питают особенно добрые чувства.
Тибор и этого не заметил.
- У моего дядюшки Пала есть доходный дом на улице Вендель. Во время осады дом сильно пострадал. Бедный старик починил его, насколько было возможно. Все свои ценности он обратил в деньги, можете себе представить, что речь идет не о двух крейцерах. Пришлось привести в порядок и квартиру и контору... Разумеется, жильцов дома тоже можно понять. Крыша протекает - впрочем, теперь уже все равно наступает весна. Вот, смотрите, Агнеш, свидетельство инженерно-строительной конторы.
Агнеш немногое поняла из всего этого, однако она взяла у Тибора документ - справку районной ремонтно-строительной конторы о том, что доктор Пал Кеменеш, владелец дома № 9 по улице Вендель, устранил в указанном доме все повреждения, которые угрожали жизни жильцов, и производить дальнейший ремонт не обязан.
- Конечно, рано или поздно, дом все равно придется капитально ремонтировать, тем более, что лед, ветер и дождь разрушают и без того изрешеченную крышу. То, что сегодня он мог бы сделать за миллион пенге, завтра может обойтись в такую сумму...
- Но я до сих пор еще не понимаю, о чем идет речь, - проговорила Агнеш, начиная терять терпение.
- Ваша подруга Каталин по жалобе жильцов выезжала в дом по улице Вендель и собрала там данные - материал для статьи: не действует прачечная, на чердаке нельзя сушить белье, словом, не знаю, что еще там. И я понимаю ее точку зрения. Фрейлейн Андраш - коммунистка, ей нужно представлять интересы простых маленьких людей, и она хочет быть популярной; поэтому она, разумеется, напишет такую статью, чтобы этот старый ростовщик с грязной душой, - добавлю к тому же - и адвокат, который в прошлом, по всей вероятности, спускал с молотка последний скарб маленьких людей... - словом, она выкрасит моего бедного дядюшку Пала в черную краску, напишет что-нибудь в таком духе: «...в то время, как этот бессердечный домовладелец, занимаясь валютными махинациями, нагревает себе руки и хлещет шампанское, его дом стоит неотремонтированным, двери не закрываются, потолки в водяных разводах...» - и так далее - вам знакомы подобные душещипательные статейки.
- Так что же вам от меня надо, Тибор?
- Я прошу вас только об одном: отдайте эту бумагу, заключение ремонтной конторы, вашей подруге. Пусть она ознакомится с ним и подумает, прежде чем писать свою статью.
Агнеш молчала. Подавленная, с поникшей головой, она шагала рядом с Тибором.
- Вас обременяет эта просьба? Дядюшка Пал и сам мог бы отнести... Но у него хроническая ангина, зачем ему лишние волнения? Я знаком с мужем Каталин Андраш - с Пиштой Ач; он был моим однокашником; мы были хорошими друзьями. Правда, со времени осады мы не виделись. Было бы весьма странно, если бы сегодня я обратился к нему... А если вы передадите... Ведь в этом поистине нет ничего плохого. Почет и уважение коммунистам, но жизнь диктуется не только одними партийными интересами. Иногда мы должны быть хоть немного человечны. Мой дядюшка не украл этот дом. Он получил его в наследство от своего деда, который был в свое время модным врачом-гинекологом и наскреб кое-какую «мелочишку» на строительство дома. Да, прошу прощения. Сам он был в состоянии заработать лишь столько, чтобы быть опрятным и вести скромную жизнь. Все, что он получал от дома в качестве квартплаты, уходило на оплату налогов и на ремонт. И вообще вы, Агнеш, должны понять, какие ужасные последствия имела бы для него эта статья. Ему сорок шесть лет; у него мог бы быть двадцатидвухлетний сын, но мальчик погиб в возрасте четырнадцати лет, став жертвой автомобильной катастрофы. Причем, представьте себе, дядюшка Пал сам вел машину. Сейчас у них есть девочка семи лет - этого ребенка они хотели иметь, чтоб он заменил им их первенца. И вот теперь, подумайте только, что значили бы для такого человека волнения. Послушайте, Агнеш, я так прошу вас... Я очень люблю своего дядюшку. Сделайте это ради меня. Скажите, разве есть что-нибудь плохое в том, что я прошу вас об этом?