— Подождите-ка, значит, если все нормально и вы такие благородные и дружелюбные, по поводу занятий по английскому была шутка? — непонимающе уставилась во все глаза на компанию Лена.
— Нет, эта часть договора в силе, — ответил Дэн.
— Замечательно. А мне можно отказаться? Я вообще-то на золотую медаль иду, некогда мне с тобой возиться, Семенов.
— Хорошо, — легко согласился Семенов, — тогда Даня выплатит долг и выполнит пару поручений, — посмотрел в сторону молчащего парня.
— Дэн, не нарывайся, — решил все-таки заступиться за девушку тот.
— Ладно, рыцарь, не кипишуй, — похлопал его по плечу Дэн. — Ничего я не сделаю с твоей ненаглядной. А вот с тобой могу, — резко схватил за шею, — я ведь легко могу сломать тебя, как спичку, Тигр, — грозно посмотрел на него.
— Тигр, ты лучше соглашайся, — посоветовал кто-то из парней «по-дружески».
Даня попытался вырваться из стальной хватки Дэна. Но это у него плохо получалось. По сравнению с Семеновым, он выглядел как заморыш. Дэн возвышался над ним горой и, казалось, стоит тому чуть больше надавить, и парень сложится пополам.
— Семенов, прекрати, выполню я твои условия, — не выдержала этой страшной картины Лена.
— Отлично, — как ни в чем не бывало пробормотал Дэн и отпустил красного, как помидор, униженного Даню. — Позже обсудим.
Компания попрощалась и удалилась. Даня боялся поднимать на нее взгляд. На проверку рыцарь оказался, мягко говоря, не героем. Но не это покоробило девушку.
— Знаешь, слабость проявляется не в том, что сильный унижает и подавляет слабого. А в том, что слабый позволяет сильному это делать. Не физически. Морально, — изрекла как-то равнодушно она, словно высказала мысли вслух.
После ушла, бросив на прощание короткое: «Пока». Лена думала, что Даня ее понял. Возможно, не в ситуации дело, и парень был ей не симпатичен с самого начала. Но этот эпизод поставил жирный крест на их возможных отношениях и окончательно испортил первое в жизни Лены свидание.
Дома она заперлась в комнате и еще раз перечитала записку.
Сейчас записка выглядела как один сплошной вопрос. Кто она для этого незнакомца: счастье или беда? Она бы спросила у него, но как это сделать?
Для начала нужно было вычислить таинственного автора письма. И что-то ей подсказывало, это будет непросто.
На следующий день Лена внимательно вглядывалась в лица, встречающиеся в коридорах. И она точно знала, в какой момент ей подложили новую записку.
Лиля, ее соседка по парте, буквально вытолкала девушку в коридор.
— Чего сидишь целый день за партой, пойдем в столовку сходим, проветришься. А то больно смотреть на тебя. Даня придурком оказался? А я всегда говорила — ни рыба ни мясо, — тараторила девушка и буквально тащила за собой сопротивляющуюся Лену.
— Лиль, я не хочу есть.
— Ничего, со мной посидишь, расскажешь, как свидание прошло. Мне же интересно.
Лиля была единственной одноклассницей, с которой Лена тесно общалась вне школы.
Заказав себе полный поднос еды разной степени вредности, Лиля потребовала подробностей. Все-таки Лилю Коваль можно было по праву величать Варварой. Любопытна она была без меры.
И Лена рассказала в общих чертах, как прошло свидание.
— Ну, я что-то такое предполагала. Он же никакой, этот Ткаченко. Даже хорошо, что так вышло. Ты бы с ним либо со скуки померла, либо стала бы такой же сомнамбулой, — отхлебывая чай, назидательно изрекла Лиля и отправила в рот шоколадную конфету.
— Ладно, уговорила, дай мне слойку с курицей, уж очень аппетитно ты чавкаешь, — вздохнула Лена, не желая больше обсуждать свое неудавшееся свидание.
Дома она в нетерпении развернула очередной альбомный лист. Теперь негативных эмоций послание от незнакомца не вызвало. Наоборот, это казалось Лене жутко романтичным. Да и на этот раз буквы были просто напечатаны, а не вклеены.
Лена…
Я определился с обращением. Пусть будет нейтральное Лена. Так легче не произносить его сотни раз за день с особым придыханием.
Сильно я тебя напугал своим письмом? Не бойся! Раскрыть себя не могу, в этом нет смысла.
Не нужно было это затевать. Теперь хочу сказать многое, а говорю — чушь. Прости меня… За то, что пишу вот так. За то, что не могу быть рядом. За то, что сердце-предатель так грохочет в груди. За то, что безумно мечтаю услышать, как ты произносишь мое имя с особым придыханием, а потом добавляешь пронзительное и желанное «мой».