— Мам, ничего не случится, я помогу ему и все. — Иногда дочь была чертовски упряма.
Но сейчас спорить и переубеждать Лену не стала. В конце концов, должна же та осознать свои ошибки, наступить на грабли. Тем более, женщина была уверена в дочери. Недаром она воспитывала ее как взрослого человека и никогда не воспринимала как ребенка. Плюс такого воспитания в здравомыслии и осознании ребенком ответственности своих поступков. Лена ничего не делала неправильно.
А поздней ночью, когда родители уснули, Лена сбегала на кухню и съела пару строго-настрого запрещенных ей матерью плюшек. Конечно, голодом Лену никто не морил, и плюшку она могла бы съесть вместе с папой за завтраком, но потом мать прочитала бы очередную лекцию о здоровом питании.
А девушке просто безумно хотелось пышных и румяных плюшек. И плевать, что они вредные. Она обещала помочь Дэну — и плевать, что он двоечник, нахлебник и хам. Почему для мамы так важны ярлыки? Ее мирок вымерен под линеечку, все в нем взвешенно, упорядочено, каждый шаг просчитан — все так чертовски правильно. До зубного скрежета, до стерильности. У Лены так не получалось, как бы она ни притворялась, сколько бы мама не заставляла ее учить наизусть законы своего идеально устроенного мирка.
Бунтарство не о ней. Она хотела и подчинялась, но в то же время строила свой мир по-своему. Как талантливый архитектор проектировала в нем красивые потолки с лепниной и панорамные окна с видом на море. Бушующее море жизни. А по его синей глади ходили корабли. Много. Разных. Встречающихся друг с другом в гавани и расстающихся на его бесконечно широких просторах. Море было глубоким и опасным. А они маленькими и беззащитными, но всегда отважно шли навстречу неукротимой стихии. Лена смотрела в это огромное окно и с замиранием сердца прислушивалась к звукам снаружи. И каждому кораблю на прощание махала рукой, желая им возвратиться.
***
Утром выдалось пасмурным и по-осеннему промозглым. Лена шла, пытаясь укрыться от ветра за воротом своего пальто. Еще зачем-то вздумалось сегодня надеть юбку и полусапожки на каблуке. Хорошо, что на каблуках она держалась уверенно — мамина школа. Интересно, получит ли она сегодня записку? Уже неделя прошла, с тех пор как она получила последнюю. Не то чтобы она ждала и вела отсчет.… Всю неделю Лена безуспешно пыталась вывести на чистую воду автора романтичных посланий. Не получилось. Либо парень хорошо шифровался, либо это действительно была чья-то глупая шутка, розыгрыш. А она гадай теперь.
— Чего такая задумчивая, Ленок? Колись! — пихнула ее в бок Лилька на истории.
— Лиля, давай потом, а? У нас контрольная, вообще-то, — отмахнулась от подружки девушка.
— Зануда ты, Лена, прям как твой Ткаченко. — Лиля уткнулась в листок с заданием, но так как история не относилась к числу ее любимых предметов, плюнула и начала строчить что-то на клочке бумаги.
— Неугомонная, — вздохнула Лена и принялась читать подсунутую ей записку, чтобы быстро настрочить ответ, иначе подружка не отстанет.
«Не хочешь в гости ко мне зайти после уроков? Мне маман такое платье на выпускной купила, заценишь».
Лена не хотела говорить подруге о том, что она согласилась помочь Дэну, поэтому пришлось соврать.
«Нет, не получится, мама мне наняла очередного репетитора».
Прочитав ответ, Лиля нахмурилась, но ограничилась только коротким: «Ладно».
***
— Готова к труду и обороне? — спросил Дэн, когда они встретились после уроков в школьной библиотеке. Хорошо, что библиотекаря Тамару Петровну легко задобрить с помощью нежно любимых ею эклеров. Поэтому она оставила ключ от библиотеки под Ленину ответственность и умчалась домой. И теперь библиотека была в их полном распоряжении.
Через полчаса усердного запоминания времен английских глаголов, Дэн чуть не взвыл. Наверное, он никогда в жизни так старательно не занимался.
— Все, перекур, у меня сейчас мозг закипит, — не выдержал он и, достав из рюкзака пачку сигарет и зажигалку, направился к… окну.
Окна в прошлом году сменили на металлопластиковые, поэтому парень без труда открыл его.
— Семе… Семенов, что ты делаешь? — опешила Лена, оглядываясь на дверь.