Ночь в доме тёти Ядранки никогда не была беззвучной. Всегда сквозь тишину было слышно тиканье. Сначала я думала, что за стенкой подвешены ходики, но Иванка потом сказала, что это просто древоточец где-то в комнате жрёт. Может быть, даже мою кушетку.
- Хорошо, что мы всё же деньги нашли. А то как домой вернулись бы, непонятно.
- Андро ещё дал бы.
- Он же кричал, что последние.
- У хорвата деньги всегда - последние, если его послушать.
Прямо напротив окна висит фонарь. Свет у него странный, рыжеватый. И пятно на полу рыжеватое.
- А ты не обижаешься, когда он так на тебя кричит?
- Кто кричит?
- Андро.
- Да не кричит он. Так, понудеть любит.
- А на слух совсем как крик. Я даже проснулась с вечера именно от крика.
- Ты других балканских мужин не слышала никогда. Хорватов тут считают чуть ли не шведами. По темпераменту.
Наверное, я никогда бы не смогла встречаться с балканским мужчиной, подумала я и заснула.
Глава 5.
День выдался жаркий и душный. Когда около полудня я проснулась, то первое, что почувствовала - как к моей коже липнут простыни, а волосы склеились от пота. Я не могла заставить себя вылезти из душа минут тридцать.
Тётя Ядранка дремала в кресле-качалке с журналом на коленях. Иванки не было видно.
Я обнаружила в холодильнике кастрюлю с морсом и виноград, немного попила и поела.
Пришла Иванка. Она ездила в Риеку к тёте Наде, у которой, оказывается, лежало несколько карнавальных костюмов ещё, наверное, с социалистических времён. Заодно Иванка купила большое пластиковое ведёрко мороженого.
Мы развесили костюмы во дворе на верёвке, чтобы проветрить от запаха лаванды и других горько пахнущих трав, а сами сели с ведёрком и ложками в тени деревьев и принялись лениво есть мороженое, разглядывая сокровища тёти Нады. Тут были: советская пионерская форма, костюм Красной Шапочки, кошачьи хвост и уши (немного облезлые, зато ярко-рыжие), странный синий парик (то ли для Мальвины, то ли для русалочки), огромная борода (Иванка уверяла, что от костюма кубинского революционера), цыганская юбка, широченные малиновые шаровары и чёрный плащ-накидка с капюшоном и нашитыми звёздочками из фольги.
- Если мы наденем тебе бороду, шаровары и пионерский галстук на голову, получится отличный турецкий пират, - заявила Иванка.
- Ну уж нет, давай лучше из тебя получится турецкий пират! А я буду пионеркой, у меня рост подходящий.
- Но-но, у меня свидание. Я буду русалкой! И пират возле русалки смотрится куда лучше пионерки.
- Пусть твой Андро пиратом и будет, раз у вас свидание.
Иванка покатилась так, словно я невесть как пошутила. У неё было отличное настроение, и жара её ничуть не мучила.
- Надену с париком блестящую мини-юбку и верх от купальника, - сказала она так, словно спор только что шёл не из-за моего костюма. - Можно ещё глаза тенями с блёстками накрасить.
- И губы - блеском.
- Нет, я же вино пить буду. Если после каждого глотка буду подкрашивать - это сколько же блеска я за вечер съем!
Иванка всегда глядела в будущее. Я знала это ещё со времени разговора о могиле. Судя и по ирисам, и по вину, будущее всегда представало перед ней прекрасным.
Пионерская юбка оказалась мне самую малость коротковата, а блузка - узковата, но Иванка заявила, что для карнавала так даже лучше. Несмотря на мои протесты, она мне даже пилотку на голову нацепила при помощи десятка невидимок.
Ладно, будем честны, мне очень шло. Я была похожа на Саманту Смит, примерившую форму своих советских сверстниц. Мне не хватало только туфелек с белыми гольфиками. Но Иванка решила идти на карнавал босиком, и я из солидарности тоже разулась.
Андро приехал на такси. Наверное, они с Иванкой успели созвониться, потому что его лицо перечёркивала "пиратская" повязка. Она, собственно, и составляла весь карнавальный костюм.
Город Сень стоял на востоке, так что солнце садилось у нас за спиной и казалось, что мы едем в наступающую ночь. Я сидела возле таксиста, мрачного здоровенного мужчины. Иванка сзади, сев боком, складывала ноги на колени Андро; он смеялся и щекотал её под коленкой, и тогда она взбрыкивала и тоже смеялась, хватала Андро за ус и легонько дёргала.
- Ты разве не отдала голос за ноги? - спрашивал он и ещё что-то, мне непонятное. Незакрытый глаз у Андро светился, а с такой улыбкой можно было идти сниматься в кино. Только сейчас я поняла, как Иванка могла в него влюбиться.
Иванка, конечно, бросилась в толпу, музыку и свет разноцветных фонарей и витрин как в волны морские - без раздумий и разбега, даже не оглядываясь, пошёл ли за ней Андро. А он, конечно, не отставал ни на шаг. Я, поколебавшись, пошла за ними - так, чтобы не навязываться, но и чтобы не терять из вида. Все люди здесь делились на два вида: тех, кто танцует, и тех, кто протискивается между танцующими. Определённо, Иванка и Андро были из первых, а я - из вторых.