Бабушка приходила в эти дни тихонечко проходила в комнату, приносила чай и что-то вкусненькое, ставила на стол, поглаживала по голове, целовала в макушку и говорила, что я самая умная и добрая девочка на свете. Тогда я тихонько плакала под звуки гитары в наушниках, и боль немного утихала.
А были дни, когда я заставала Ярослава в подъезде одного, погруженного в рассматривание чего-то очень важного в своем телефоне. В такие дни я осторожно говорила: «Привет». Внутренне сжимаясь от неизвестной ответной реакции парня. Но тут же расцветала, когда слышала ответное: «Привет». Пусть и брошенное небрежно мне в спину. Тогда я взлетала к двери своей квартиры по ступенькам, вихрем неслась в свою комнату, кидала с оттяжкой рюкзак, который скользил по полу к самой кровати, и включала в наушниках «Руки вверх».
В такие дни бабуля звала меня в кухню, наливала тарелку супа, ставила рядом другую с бутербродами, и мы болтали с ней о том, как она встретила деда. И о том, что в жизни бывают вторые шансы и порой они даже лучше первых.
Мне нравилось ее слушать, узнавать, что раньше для того, чтобы понять влюблен ты или нет, хватало взглядов и касания рук, робкого поцелуя, а все остальное происходило после свадьбы. Зато какие сумасшедшие поступки совершали парни ради своих возлюбленных. Дедушка, например, в то время нашел знакомого на радио, чтобы признаться бабуле в прямом эфире в своей любви. А еще незабудки зимой, он их вырастил сам в общежитие на подоконнике. Я слушала ее с удовольствием, а потом запойно начала читать книги. Сначала те, о которых когда-то говорил Ярослав, а потом все, что самой стало интересно.
И жизнь стала чуточку выносимее. Конечно, я все так же реагировала на встречи с Гордеевым в школе, старалась отвести взгляд до того, как он заметит, что я смотрю. И мы совсем не разговаривали, вот этого я понять не могла, пусть он и привел тупую причину, по которой нашей многолетней дружбе пришел конец.
А однажды я возвращалась домой, но в подъезде никого не встретила, а вот на кухне за столом, мило болтая с бабушкой, пил чай Ярослав собственной персоной. Но, увидев меня, быстро затолкал в рот последний бутерброд с колбасой, бросил бабуле свое «спасибо» и сбежал, как ужаленный в попу медведь.
– Замёрз он там стоять, – оправдывалась бабушка передо мной. – Да и мне скучно было, вот и позвала.
В ответ я промолчала, оправданий ее не ждала, да и все еще прибывала в шоке.
– Хороший парнишка, – продолжала она. – Кран нам починил в ванной, а то ведь подтекал уже неделю, а отец твой сделаю, сделаю… Когда рак на горе свистнет, сделает, наверное.
– Только маме не говори, – посоветовала я в ответ и осторожно взяла кружку, из которой пил Яр. Я понесла ее в раковину мыть, но перед тем, как опустить в мыльную воду, прикоснулась губами к краю. И тут же так резко опустила ее в раковину, ругая себя за глупые мысли, что чуть не разбила.
Больше я Гордеева у нас дома не видела, а, если он и приходил, то бабуля это хорошо скрывала. А спрашивать я не решалась, не хотелось знать, что перестал приходить из-за меня.
А потом и в подъезде я перестала его так часто видеть. Оставалась школа, где я замечала его с девчонками, которые висели на нем, показывая всем вокруг, что встречаются с самым крутым парнем школы. Проходила я мимо всегда с безразличным видом, хотя внутри каждый раз все умирало. И, наверное, засохло бы к концу года, вот только каждый раз Яр выкидывал что-то такое, что заставляло думать, что и для него это тяжелое испытание – не разговаривать со мной и делать вид, что я ему безразлична.
В середине мая в школе устраивали дискотеку. Мы скорее всего опять бы пропустили ее, но теперь нас, кто заканчивал восьмой класс, тоже считали взрослыми и пригласили к старшеклассникам. Мы с Миланкой, точнее больше она, чем я радовались, как ненормальные, что будем на дискотеке вместе со старшаками. Ей нравился парень из девятого, и она собиралась сама подойти к нему и пригласить танцевать. Я бы никогда на такое не решилась, мне казалось это неправильным и, вообще, было стыдно навязываться. А вот она считала, что это поступок сильной девушки и плевать она хотела, что и кто о ней подумает. У меня такая уверенность в себе в то время совершенно отсутствовала, но пойти на дискотеку я хотела. Чувствовать себя взрослой было невообразимо круто.