Я резко затормозила в переулке, где продавались всякие принадлежности для плавания. На нас со всех сторон смотрели огромные глаза надувных акул и фламинго. А еще смешные картинки с ярких футболок. Откуда-то из колонок доносились звуки песни «Ялта, парус и мы с тобою…». Я сглотнула, понимая, что сейчас мои слова что-то сломают. Что-то настолько хрупкое, что еще вчера казалось сном, но все же произнесла:
– Это было вчера, а сегодня я…
Понятно было, что, если не произносить это вслух, то все так и останется чьим-то предположением, но я не могла молчать. Нам не суждено было быть вместе никогда и не важно, насколько сильно мы этого хотели. Я вспомнила видео, которое разбило мне сердце. Ведь действительно… Джо и Лори из «Маленьких женщин», Сесилия и Робби из «Искупления», Аче и Бабе из «Три метра над уровнем неба» и, наконец, Джек и Роуз из «Титаника» - им не суждено было прожить вместе долго и счастливо. Вот и все.
Так что я попыталась взять себя в руки, выровняла голос, прокашлявшись, и, набрав побольше воздуха в легкие, произнесла то, что должна была:
– Мы не можем быть вместе, Яр. Я звонила маме, и она все мне рассказала.
Глава 17. Метафизика труб
Возможно, он еще шел за мной, но я просила ничего не говорить и оставить меня в покое. Я, как маленькая, заткнула уши, не желая слушать оправданий, и просто убежала от него. Почему он не рассказал раньше? Мы могли бы все как-то решить, по крайней мере я ни на что бы не надеялась и не мучила себя. С другой стороны, это была не его тайна, не его грязный секрет, который мог сломать не одну жизнь. Я понимала, почему он молчал, возможно, мучился больше моего, но старался молчать, избегать меня и нашу семью. Но, как же было больно осознавать это.
Я вспомнила о своем отце, который любил меня больше жизни, и с отвращением вспоминала возможного биологического отца. Эмоции разрывали меня изнутри, не давали здраво думать, оценить ситуацию. Я хотела убежать от себя, от проблем, от того, что узнала. Вот только убежать я могла лишь до автобуса. И меня нисколько не страшила встреча с Валей и Егором. Я даже хотела влететь в автобус и вцепиться ей в лицо, что обычно для мен было не свойственно. Но сейчас хотелось тоже кого-то треснуть, накричать и сделать больно. И я бы сильно обрадовалась, если этим кем-то стала ненавистная мне теперь Валя, которая изменяла с моим парнем и продолжала мило улыбаться каждый день.
Я вернулась к автобусу на стоянку, помялась, нерешительно решая идти или не идти, поглядывала то на часы, то на прохожих. Мне хотелось заранее посмотреть какое настроение у Вали с Егором, чтобы придумать, что сказать. Но когда время стало поджимать, у двери автобуса появилась экскурсовод, и народ стал собираться, я решила, что лучше дождусь их в автобусе и подбежала ко входу.
Экскурсовод, блондинка чуть за сорок, рассматривала список, нашла мое имя и отметила галочкой, спрашивая про друзей. Я ответила, что скорее всего они задержатся и будут возвращаться сами. Она покачала головой и махнула головой в сторону салона, мол забирайся, скоро поедем.
Валю и Егора в автобусе я не обнаружила, зато Женька смотрел прямо на меня, когда я попыталась пройти мимо него, отвернувшись. Но не вышло, он схватил меня за руку и потянул на себя.
– Хватит, Жень. Мы не маленькие. Давай поговорим.
– Да, ты…
Пока я думала, с чего начать и какими словами его назвать после всего, что он совершил, Женька просто сказал:
– Да, я со всем согласен. Садись рядом и сможешь высказать все, что обо мне думаешь.
– Я… Своей Вале это говори.
– Жень, она не моя. Ты же понимаешь. Пожалуйста присядь. Давай поговорим.
За спиной у меня уже стоял какой-то мужчина, я загородила ему проход, так что ничего не оставалось, как упасть на сиденье рядом с Женей. Я сняла с плечей рюкзак, который поставила в ноги, сделала глоток воды из бутылки в руках, но, что сказать бывшему парню не знала. Точнее я могла бы сейчас, как истеричка накричать на него, но особой истеричностью никогда не отличалась. И, кажется, запал весь пропал, пока я собиралась с мыслями на улице. Меня сейчас больше волновала проблема невозможности быть с Ярославом и ложь матери.
– Ты не хорошо поступил, – вот, что я смогла сказать в итоге.