Мы сделали заказ и стали ждать, а я вытащила телефон из рюкзака и решила, наконец, просмотреть, кто и что мне писал, пока был отключен звук. Конечно, несколько сообщений приходило от мамы, она пыталась оправдаться и не считать ее самой плохой матерью на свете. На что я могла только закатить глаза к небу. Сообщения приходили и от Кати, где она просила позвонить и выслушать. А еще она просила позвонить Ярославу и выслушать его, но я страшилась открывать чат с его сообщениями, а уж звонить. Что мы могли сказать друг другу? Привет, братишка? Мои поцелуи это просто сестринское внимание и ничего больше?..
Глава 17. Метафизика труб (часть 3)
От этих мыслей хотелось выйти в окно, но я только откинулась на кресле так, чтобы видеть звездное небо. Потом я все же нажала на звонок и решила поговорить с Катей.
– Ты где? – тут же прозвучало после того, как я услышала соединение.
– На пляже, – бездумно отозвалась я. – Смотрю на звезды.
– На каком пляже, дурочка? – снисходительно, но ласково сказала она.
– Да, здесь… Недалеко от коттеджа. Мы с Женей решили поужинать. Весь день не ели.
Почему-то вспомнился еще один старый фильм, его тоже любила смотреть мама. Там звезды на небе собирались в буквы, предупреждая о чем-то героя. И я вот тоже хотела себе сказать: «Эх, Женя, Женя…»
Катя чуть помолчала, а потом осторожно переспросила:
– С Женей?
– Ага, – подтвердила я и услышала, как на том конце что-то зашуршало, послышались отдаленные голоса.
– Повиси минутку, – тут же попросила Катя. – Не вешай трубку.
– Ага, – беззаботно, насколько можно было в данный момент, ответила я. Хотелось вернуться в то состояние, когда я поняла, что теперь в какой-то степени свободна. Но… Но теперь я понимала, что это не свобода, пустота. Я чувствовала себя опустошенной, словно, у меня забрали все и сразу.
Катя кому-то что-то шептала в трубке, потом ругнулась так громко, что я отняла от уха телефон, чтобы не оглохнуть. Вдруг захотелось в ответ крикнуть что-то грубое, но осознание пустоты продолжало давить на грудь.
Женя что-то говорил рядом, а мне почудилось, что могу задохнуться от ощущения, как ничто поглощает меня, засасывая в эту пустоту. Я вдруг осознала, что мой бывший парень, совсем мне не парень, он мне никто. И я поежилась, как от озноба, понимая, что сижу здесь с чужим человеком, которому на меня наплевать. Который даже не думал, что я буду чувствовать, когда это все обрушиться на меня.
– Жень, ты куда? – услышала я от него.
– Я?..
Что сказать в ответ я не знала, мне просто хотелось уйти от него подальше. Просто хотелось вздохнуть полной грудью и подумать о том, как мне прожить оставшиеся дни в Крыму и вернуться поскорее домой.
– Мне надо пройтись… – Все же проговорила я, пятясь спиной к берегу.
– А как же еда?
Он даже не встал с кресла, продолжая смотреть на меня недоверчивым взглядом.
– Нет аппетита, – бросила я и, развернувшись к морю, побрела по берегу быстрее, чтобы он не успел меня остановить.
Я удалилась не так далеко от этого кафе, как мне казалось, все еще могла различить фигуру Жени, который встал и провожал меня взглядом. Хорошо, что он за мной не пошел, я бы не выдержала уговоров и прикосновений. Хотелось побыть одной. Но, пока я оборачивалась, чтобы рассмотреть кафе, Катя снова заговорила:
– Ты просто… – она задержала дыхание, прежде чем выпалить: – Дура!
– Что?
Я посмотрела на телефон, пытаясь понять, может я уже что-то пропустила, пока брела вдоль воды.
– Он же… Он все для тебя. А ты…
– Кто? – переспросила я, все еще не понимая, о чем речь. В голове все смешалось. Женя с его просьбами и признаниями, мама, боль в груди, шум в голове, Яр с этими своими взглядами, умоляющими что-то понять. Я чувствовала, что нахожусь на грани.
– Не прикидывайся дурочкой. Я про Ярослава. Ты… Как ты можешь сейчас променять его на Женю? Ка ты можешь?
Мне хотелось накричать на нее, это она была виновата в том, что происходило. Она, пыталась спасти свои отношения, но разрушила мои. Разрушила все, что я думала, у меня есть.
– Я не хочу тебя слушать.
– А я ничего и не буду говорить. Просто знай, Ярослав ушел вместе с вещами и вместе с Ангелиной. А ты делай, как считаешь. Ведь никто тебе не указ.