8:00 - Завтрак и исчезновение
13:00 - Появление и обед
15:00 - Речка
19:00 - ужин и исчезновение
23:00 - появление и сон
И вправду, несколько загадочные люди, подумал я, взглянув на листок. По крайней мере, можно точно сказать, что они спят, едят и умеют плавать. А что же с кодом, хм? Для начала отбросим нули, их тут слишком много. Итого у нас остается девять цифр - все равно много. Может быть сложить двузначные или перемножить? Лучше перемножить. 83596. Хороший код, мне нравится. На этом я остановился, если не подойдет, подумаю еще... если не подойдет.
- Лёвка, выходи, - услышал я голос моих друзей за окном, открыл окно и выглянул.
- Сейчас, поем и выйду, - сказал я, натягивая шорты.
Найдя майку, я продел одну руку в рукав, захватил пальцами каждой ноги по носку и, безуспешно пытаясь попасть головой в горло майки, зашлепал на кухню. Там, все еще в поисках заветного выхода, я распорядился относительно завтрака и наконец выбрался на поверхность - одинокая кошка, сидя на табурете в пустой кухне, смотрела на меня большими, удивленными глазами. Услышав про завтрак и увидев знакомое лицо, она спрыгнула на пол и, одобрительно урча, стала пытаться свалить меня. Получив за упорство рыбу, она отстала, а я, запрудив молоком мюсли с кусочками фруктов, убрал их куда-нибудь с глаз долой, чтобы ускорить реакцию пропитывания. Под присмотром они пропитываются гораздо хуже. Глядя, как увлеченно кошка поедает рыбку, я натянул носки и подумал, что уже давно неплохо бы подстричь ногти на ногах. Подумал и, надев носки, забыл об этом. Голова моя пребывала в смутном и неопределенном состоянии, и, чтобы освежить мысли, я сходил в туалет, по утрам это как-то всегда освежает мысли.
Вымыв руки и заодно умывшись - обычно я по утрам не умываюсь - я очистил банан, и, жуя его, стал смотреть, как умывается кошка - вальяжно и томно, словно позируя для картины «Умывающаяся кошка» или «Кошка после обеда». Покончив с бананом и мюсли, я провел рукой по животу под майкой и понял, что хочу еще бутерброд, но времени не было, и я выбежал из дома.
Петр Данилыч и Иван Макарыч ждали меня на улице и о чем-то разговаривали. Над головой хоть и было по-прежнему пасмурно, но заметно посветлело. Жуя яблоко и имея еще два про запас в карманах, я подошел к ним и предложил каждому по яблоку. Неожиданно для меня, они согласились - старшие обычно отказываются от гостинцев, которые им предлагают маленькие: «Но мы же друзья», - подумалось мне.
- По-моему, скоро снова начнет лить, - сказал Петр Данилыч, глядя на небо, и откусил яблоко.
- Ожидать от такого светлого неба дождя было бы безнравственно, - сказал Иван Макарыч и откусил свое.
- В искусстве ожидания, как и в любом искусстве, нет места нравственности, - улыбнулся Петр Данилыч.
- Да, - сладко вздохнул Иван Макарыч. - Хорошая книжка.
- Какая книжка? - спросил я.
- «Портрет Дориана Грея», - сказал Петр Данилыч и обвел нас глазами. - Ну что, в город?
- Конечно. Номер четыре? - сказал я. - Девушка?
- Да... - Петр Данилыч зарделся.
- А на турнике как?
- Пока также, - с достоинством произнес Петр Данилыч, и зарумянился еще сильнее, только как будто уже с другим оттенком.
Из своего дома вышел с иголочки одетый Мишка, помахал нам и сел в машину. Безуспешно попробовав завести ее несколько раз, он с незадачливым видом посмотрел на нас через стекло и попробовал еще раз подольше - снова не вышло. Улыбаясь, даже чуть не смеясь, он вышел из машины и открыл капот, мы подошли к нему.
- Строптивая попалась? - спросил Иван Макарыч.
- Да, похоже с характером, - сказал Мишка.
- Я в них не понимаю, это вот Петр Данилыч может быть сейчас подскажет что-нибудь.
Петр Данилыч меж тем уже сидел за рулем и пробовал завести сам, у него тоже не вышло, и он присоединился к нам троим, взиравшим на серые от грязи и масла шланги, механизмы и провода. Осмотрев все, он сходил за инструментом в гараж и через полчаса или чуть больше проблемный узел был найден и извлечен на свет - им оказался бесформенный кусок грязи. Петр Данилыч с детской непосредственностью уверял, что в нем-то все и дело, и никто из нас не решился с ним спорить, глядя на его быстрые и отточенные движения ножом. Как скульптор, отсекая все лишнее, Петр Данилыч придал куску грязи форму кубика, гордо нарек его «реле» и еще сказал, что в городе жалкую копию его шедевра можно купить в любом уважающем себя магазине, то есть только в одном месте у одного его старого знакомого.