- С подковой? - спросил я.
- Нет, - он добродушно засмеялся. - Их не подковывают.
Когда мы вернулись домой, Мишки еще не было, он приехал спустя час с последним автобусом. Небо к вечеру расчистилось, и солнце светило уже низко, почти прячась за домами и сквозь побелевшие и обветшавшие обрывки прежнего облачного покрывала. Наши длинные тени, когда мы шли к машине, казались призраками, которые вот-вот поднимутся, оторвутся от земли и поглотят нас, превратив в такие же бестелесные и неуловимые существа из мультика или из другого мира. Машину мы починили за пять минут, Петр Данилыч мог бы справиться и быстрее, если бы мы ему не помогали. Мишка был счастлив, и когда мы втроем шли обратно, Иван Макарыч сказал, что истинное счастье, должно быть, заключено где-то между руками влюбленных и контактами реле.
А вечером мы снова сидели на террасе. Собственно, это только я сидел на самой террасе, а Петр Данилыч и Иван Макарыч сидели в креслах, неспешно покуривая трубки и пуская дым, опускавшийся сизой пеленой или ввинчивавшийся в прозрачность воздуха трепещущей серой спиралью. Мне они тоже вынесли кресло и столик, чтобы я на нем доделал корабль, но я быстро устал в прямоугольной тесноте углов и краев, с которых беспрестанно все сваливалось. Только спустившись на пол, я почувствовал истинную свободу и простор для творчества... мне кажется, все самые интересные вещи придуманы на полу... ну или на большой кровати.
Пока я достраивал второй ярус кормы, Петр Данилыч рассказывал свою историю про одного несчастного, которому внезапно посчастливилось.
- Мужик, один мой знакомый, пошел в магазин - за водкой. Как-то встретились в городе, и он мне рассказывает, веселый такой парень, любит поболтать. Что-то навалилось все, говорит, денег нет, настроения никакого, а лучшее лекарство от такой болезни - водка. Взял он денег, сколько наскреб, приходит в магазин, а она подорожала, зараза, вся как есть. Налог там какой-то ввели дополнительный за два дня до этого, ну и ясное дело, подорожала - даже на самую дешевую не хватает.
Выходит из магазина злой, настроение еще хуже, одним словом, на глаза ему лучше не попадаться. И тут на глаза ему попадаются сто рублей - лежат на снегу, ветер их колышет, и ни души. Он их поднимает, радостный идет в магазин, берет бутылку, еще и на нехитрую закуску остается даже ему, а нехитрая закуска - она самая лучшая. Идет домой, настроение лучше некуда, выпивает там, закусывает, настроение просто отличное. Утром встал как огурчик, самочувствие и расположение духа на пять с плюсом. Пошел на работу, все получается, следующий день выдался просто на отлично. Бывают же вот чудеса?! Или совпадения - но ведь как нарочно!
- Да, - сказал Иван Макарыч, отнял от губ трубку и положил руку на подлокотник кресла, в этом мимолетном движении он напомнил мне Шерлока Холмса. - А вот с одной моей знакомой похожая история приключилась. Выходит она тоже из магазина и видит пятьсот рублей на снегу лежат, дожидаются, зимой тоже дело было. Думает: «Брать или не брать?» И оставлять вроде жалко, и брать как-то не с руки - вдруг заговоренные, заразные или еще что, всякое может быть. Сомневалась, сомневалась, но взяла.
Идет домой, а сама думает: «Может выбросить?» Всю дорогу вот так думала, думала, даже кошелек один раз уже достала, но не выбросила - жалко. Пришла домой, пока дела, туда-сюда - уж и думать про них забыла, лежат они себе и лежат. А спать легла - вспомнила. Лучше бы не вспоминала - всю ночь не спала. В пять часов утра с красными глазами и больной головой поднялась-таки, пошла, взяла кошелек, вынула эти злосчастные пятьсот рублей и выкинула с балкона. Ну просто невыразимое облегчение, вдохнула глубоко, выдохнула, прохладный утренний ветер обдувает лицо - жизнь прекрасна, а легла - все равно не спится. Через полчаса встала, вынула все деньги из кошелька и выбросила еще и кошелек.
Весь день потом на работе с больной головой, сама не своя, хуже дня у нее еще не бывало. Все утро злилась на себя за выброшенный кошелек, а в обед пошла в магазин за новым кошельком, а он пятьсот рублей. Только еще больше на себя разозлилась. Вечером в набитом автобусе почти без чувств едет домой, тут чихнут, там закашляют, в общем, следующим утром встает - голова болит, горло болит, сопли текут, денег на лекарства нет, потому что кошелек купила. Ну просто вся жизнь наперекосяк из-за этих пятисот рублей! - Иван Макарыч сделал движение рукой от переполнявших его рассказ эмоций, и трубка вылетела из его руки, загремев по половицам террасы. Допрыгав до края, она медленно через него перевалилась и упала в невысокую зеленую траву. - Вот так! - сказал Иван Макарыч непонятно к чему, что-то поучительное было в этих его словах, а потом он поднялся с кресла и пошел искать свою трубку. Через пять минут мы уже все трое ходили, согнув спины и высматривая в траве трубку, со стороны это, наверное, должно было походить на какой-нибудь древний обряд по привлечению дождя или урожая. Не буду хвастать, но я нашел первый.