- А, да, я вспомнила. Она еще была в полтора раза больше них, а в конце выяснилось, что у нее уже есть возлюбленный, такой же большой, когда его тоже привезли на разбор.
- Да, да. Жалко даже стало этих двух, такие у них чувства.
- Хороший мультик, старый уже правда. Ну а из серьезного кино тебе нравится что-нибудь?
- Жене, Коэнс, Тарантино, Бертран твой тоже молодец. Вот четыре режиссера, а любимых фильмов у меня как-то и нет. Хотя есть один фильм - «Вундеркинды», двухтысячного года...
- Двухтысячного? - переспросила она.
- Да, старый. Как-то вот он попал в меня, знаешь. Это фильм про мое отношение к жизни, - Мишка улыбнулся, у него наконец-то перестало гореть ухо.
- Надо будет посмотреть, - сказала она, и они подошли к зданию кинотеатра с серебристым лебедем над входом, и цветастыми афишами над лебедем.
Только что начался блокбастер про любовь с чарующими спецэфектами, а через полчаса еще был сеанс с мелодраммой. Для настроения лучше блокбастер, на него и поспешили. Когда Мишка взялся за ручку двери, чтобы открыть ее и пропустить вперед Машу, дверь, повинуясь усилию с обратной стороны, отворилась сама, и из зала вышел взлохмаченный парень с чувственными губами. Мишка проводил его замутненным взглядом воспоминания и вошел вслед за Машей, Петру Данилычу оставалось двадцать восемь раз.
Фильм был про каких-то сине-зеленых инопланетян, не сильно умнее водорослей, решивших то ли от лютой ненависти, то ли из лучших побуждений уничтожить всю жизнь на Земле. Одного из них, как водится, самого незадачливого, угораздило влюбится в одну из захваченных землянок. Перед этим он чуть не влюбился в куст помидора, разглядывая и рассматривая его, как нечто невообразимое и неподражаемое. Девушку эту вот-вот собирались отправить на переработку в биореактор - вслед за помидором, инопланетное сердце его не выдержало, он наполнился решимостью и стыдом за свое племя, и вместе они, пылая чувствами, сбежали на обескровленную, дымящую развалинами Землю. Объединив и возглавив остатки земного сопротивления Рамгот, так звали инопланетянина, провел хитроумную партизанскую операцию и нанес сокрушительный удар в известное ему слабое место пришельцев, от которого им уже не суждено было оправиться. Ослабленные они, разумеется, уже не имели ни единого шанса в последовавшей вскоре эпической битве и, несмотря на яростное сопротивление, были вынуждены с позором отступить, признав свою полную несостоятельность. На Земле воцарились мир и любовь. Петру Данилычу оставалось шестнадцать раз.
- А фильм ничего так, - сказал Мишка, когда они стояли позади толпы, скопившейся перед узким выходом из зала. - Все довольно-таки ожидаемо, но стильно и красиво.
- Да. И про любовь. Мне понравилась их история.
- Ну с помидором-то он, конечно, был бы счастливее, - заметил Мишка. - Вообще, жалко помидор.
- И ведь без шуток жалко, - сказала она серьезно, но они тут же рассмеялись, посмотрев друг на друга, хотя смеяться было нечему, кадры с исчезающим в жерле реактора спелым, полным жизни помидором действительно брали за душу.
- Сила искусства, - сказала Маша.
- И не говори, - сказал Мишка.
Человеческая опухоль наконец рассосалась, и они вышли в вестибюль, прямо перед их носом снова прошел взлохмаченный парень с пухлыми губами, встреченный перед сеансом.
- Видела парня? - прошептал Мишка.
- Да.
- Похож на одного вундеркинда, может это даже он и есть, - парень исчез из виду и Мишка продолжал обычным голосом. - Я как-то на олимпиаду ездил в город от нашей школы. Нам раздали задания, ну мы сидим, делаем, минут пять наверно проходит, вдруг один парень, по-моему, это все-таки не он, но очень похож, поднимает руку. Учитель ему говорит: «Да, что вы хотели?» Он отвечает: «Если предположить, что некоторый человек в этой аудитории уже сделал задание, то он может быть свободен? - Да. - Тогда я сделал». Учитель подходит, берет его листок, белеет, говорит, сейчас, сейчас, одну минуту, подбегает к столу, проверяет - все верно. «Как? - говорит, глаза большие. - А где решение? Почему одни ответы? - переворачивает листок, сморит с другой стороны, опять переворачивает. - Это же на два часа?! Вы что, Гений?» А парень отвечает: «Не думаю... разве что в сравнении со всеми остальными людьми. А вообще, если абсолютно, то нет, не думаю».