- Да, бывают люди, - сказала Маша. - Жаль, что мы не вундеркинды, - через высокие двери они вышли на улицу, на улице лил дождь, и большие капли одна за другой мерно разбивались у их ног, скатываясь с лебединого клюва.
- Отлично, - саркастически сказал Мишка.
- Побежим? - спросила Маша.
- А я хотел предложить, но подумал, что ты не согласишься, - незадачливо сказал Мишка и выставил под дождь руку, другой он взял за руку Машу.
Дождь казался не очень сильным, и в этом была его уловка - они промокли почти сразу и насквозь. Одежда прилипала и просвечивала, ее мокрые волосы спутались и темными змейками легли по скулам. Щекочущие капли скатывались по ушам, бровям и носу. Обогнув одну прозрачную в округлых узорах лужу, они не заметили другую - неглубокую и гладкую - под деревом, ее будто и не было. Вбежав в нее и подняв облако брызг, все мокрые они остановились посреди нее и стали беспомощно смеяться над собой, друг над другом и вообще над всем. Ветра совсем не было, и тонкие вертикальные линии, словно штрихи карандаша, раскрасили серебром их мокрый поцелуй.
Когда они забрались в машину, от них валил пар, сухих мест не осталось, и было скользко и в чем-то приятно. Стекла почти тут же запотели. Найдя какую-то тряпку и салфетки, они немного вытерлись, но это было бесполезно, одежда стала второй кожей.
- Я чувствую себя ящерицей, - сказала Маша.
- Да, - сказал Мишка. - А у нас, похоже, еще нет дождя, - он посмотрел на светлые облака, окаймлявшие горизонт в стороне, куда машина стояла носом.
- А у нас есть, - сказала Маша, поглядев направо в свое окно.
- И не говори, у нас его полно, - Мишка отжал майку на штаны и улыбнулся. - Поедем кататься?
- Трогай, шафер.
Они катались несколько часов и исколесили весь город, один раз чуть не попав в аварию по обоюдной вине Мишки и зеленого микроавтобуса, но автобус, конечно же, был виноват больше, потому что сначала хотел одно, а потом передумал, и знай себе поехал. Солнце уже спряталось за многоэтажный урбанистический горизонт, и город медленно линял в сгущавшихся пурпурно-оранжевых сумерках. Там где еще багровел закат, небо очистилось, но над головой все еще продолжалось неторопливое серое движение и мелкие капли облепили лобовое стекло, как голуби облепляют старика с батоном. Когда дворник, поехавший с жужанием, описал привычную дугу, собрав капли в толпу, Петр Данилыч за сорок два километра отсюда начал четвертый литр воды, израсходовал четыреста двадцать первый грамм гликогена, сбросил два с половиной килограмма чистого веса, произвел пять литров пота, и ему оставалось обежать дальний оранжевый конус еще один раз.
- Что будешь делать завтра? Может снова махнем куда-нибудь? - спросил Мишка.
- Ну... есть у меня кое-какие дела, завтра не получится.
- Что за дела?
- Блин. Я не могу сказать. Я не хочу врать, поэтому и говорить не хочу.
- Ну и не ври, а скажи, как есть.
- Нет, я не могу.
- По-моему, близкие люди должны все друг другу рассказывать.
- По-моему тоже, но мы еще не такие близкие.
- Ну мы парень и девушка?
- Вот именно, в прямом смысле этих слов.
- Ах вон оно что.
- Да, а ты думал на машинке покатал, цветы подарил и все готово? Этого еще нужно добиться, - возможно, Маша сказала это чуть более высокомерно, чем задумывала.
- Чего только добиваться, неясно, по-моему, секретов быть не должно, - спокойно повторил Мишка.
- Должно... - с усталостью повторила она. - Наверное, слово должен главный антоним к слову любовь.
- Секрет соперничает.
Какое-то время они ехали молча.
- Что с ней стало? Может это не она? - подумал он и взглянул на нее, это была она. - Когда мы ссоримся, мы каждый раз рискуем, - его мысли продолжали свое движение. Сейчас я рискую ей, она рискует мной. Все мы друг другом рискуем. Чем больше ты хочешь, тем меньше в конечном итоге можешь получить. Но ничего не желая, можно рассчитывать только на то, что останется. А остается, как правило, либо самое дрянное, либо самое лучшее. Самое лучшее, пожалуй, чаще, - его мысли ушли куда-то в сторону, и он совсем забыл о том, что куда-то и с кем-то едет, механически вращая руль, переключая передачи и направляясь к цели, маячившей вдалеке на горизонте мыслей.
С Машей происходило нечто похожее, неподвижным, задумчивым взглядом она скользила по машинам, прохожим, домам и магазинам, а в голове ее крутились мысли о том, что мужики - собственники, и хотят всего и сразу, чтобы девушка была их и только их - и причем немедленно, чтобы ручки сложить и ничего больше не делать.