Мы помогли Ивану Макарычу восстановить его букву и двинулись дальше. Дело спорилось, черная армия теплых доминошек выстраивалась к решающему сражению, серые картонные коробки стремительно пустели, окружая нас удивленным кольцом раскрытых ртов. День был замечательный: не очень жаркий и не очень влажный, нам было тепло, но мы почти не потели, все было хорошо; солнце уже начинало скатываться с неба и заглядывать нам в лица, когда мы вплотную подобрались к концу нашего предприятия... и когда Мишка споткнулся об свою ногу и толкнул бедром стол. Непродолжительный и синхронный пластмассовый гром сменила продолжительная, ветреная тишина. Она остужала и обдувала нас.
- Нужно проявлять терпение, - сказал Петр Данилыч, и мы проявляли, начав выкладывать все с начала и незримо упрекая бедного Мишку только конфузливой тишиной, ненужными разговорами и неудачными шутками об отвлеченном. Когда Солнце почти зашло за дом Петра Данилыча, а у нас все как-то наладилось и Мишка заметно повеселел, оставалось выложить чуть меньше половины. Солнце светило в лицо Мишке и он пригинался к столу, чтобы спрятать глаза, и казалось, будто он в маске, доходящей до бровей, а выше сверкал его желтый гладкий лоб под блестящими русыми волосами. Он держал в левой руке горсть доминошек, а правой брал их по одной и аккуратно ставил на стол, чтобы все было ровно. Поставив последнюю, он разогнулся, подставив все лицо солнцу, и несколько секунд прищурясь оглядывал плоды своего труда, а потом вдруг начал потихоньку поднимать голову и прикрывать глаза, невидимо набирая воздух.
- Нет, нет, - кинулись мы все к нему, но было уже поздно - Мишка смачно чихнул, мотнув головой вниз, и ближний к нему ряд доминошек пошатнулся, но устоял, и тогда Мишка чихнул еще раз - без подготовки в виде закидывания головы и уже не так выразительно, но зато в этот раз гораздо точнее - его буква ряд за рядом начала складываться. Резким движением Мишка выбросил вперед руки, сложенные кольцом, и сгреб костяшки к себе на несколько рядов впереди бегущей от него волны - три четверти его буквы были спасены. Он осмотрел нас большими, чего-то ожидающими глазами, держа перед собой с захапистым видом гору домино, и мы все разом расхохотались, так что чуть снова все не повалили, но Петру Данилычу повезло, собственно говоря, нам всем повезло.
В хорошем настроении мы двигались к уже обозримому и желанному завершению строительства, рассказывая по очереди какие-нибудь истории. Иван Макарыч вспомнил, что читал про одного занятного человека, жившего не то в Бельгии, не то в Голландии - но что было в нем занятного вспомнить так и не удалось. Подозреваю, что его особенность как раз и состояла в этом - очень сложно запомнить что-либо связанное с этим человек - даже то, где он живет. Да и ладно - живи, занятный человек, хоть никто о тебе ничего и не вспомнит - мы же всегда будем знать, что забыли что-то о тебе, знай это (или забудь).
А потом я рассказал свою историю из школьной жизни, что со мной, вообще говоря, случается не часто.
- А мы как-то с Пашком поспорили, что я не скажу у доски игого.
- Что не скажешь? - спросил Иван Макарыч.
- Игого.
- Это как лошадь что ли?
- Ну да, - сказал я, чувствуя какую-то непонятную неловкость, оттого что меня не понимают. - Мы это вообще часто в школе говорим.
- А, ясно, - сообразил Иван Макарыч.
- Геометрия у нас была, - продолжал я. - Только начался урок и домашнее задание как раз проверяли. Учительница спрашивает, кто хочет объяснить, ну я и поднял руку, как будто я хочу. Она говорит: «Пожалуйста, Лев», - она у нас вежливая. Ну я выхожу, рисую что-то на доске, а сам думаю: «Как же сказать-то? Чтоб и не заметно, но чтоб и сказать?» А учительница вдруг говорит: «Лев, ты забыл провести в прямоугольнике диагональную линию», - а я, сам не знаю даже как получилось, от неожиданности что ли, машинально как-то и быстро так переспрашиваю: «Игогональную?» Весь класс засмеялся, кроме моего друга - мы поспорили, что тот, кто проиграет, выкинет свой портфель в окно спортзала на третьем этаже. Даже учительница засмеялась, говорит: «Да, игогональную», - ну я начертил, а друг потом зажилил. Говорит, надо было сказать игого отдельно, а не в составе слова, и вроде бы это даже я проиграл. В общем, ничей портфель мы так и не выкинули - жаль, конечно.