Когда я вошел в дом, за овальным белым столом перед большим окном на кухне сидели Зоя, ее муж, Петр Данилыч и Иван Макарыч. Окутанные теплым ароматом жасмина и карамели они пили чай и ели гренки, намазывая их медом. С ангельски скромным видом, я принял их гостеприимное предложение. Не могу сказать, что я очень хотел есть, просто молочные гренки с медом - это уж очень вкусно. «На сколько больше было бы худых людей, если бы еда не имела вкуса, или мы его не чувствовали», - подумал я, запил медово-липкий мякиш не до конца сладким чаем, с наслаждением не спеша прожевал и откусил еще. Больше в то утро подобные мысли меня не посещали.
С Петром Данилычем все было в порядке, насколько я мог судить, да и Иван Макарыч так никуда, похоже, и не упал, как бы настойчиво и натурально мне это не снилось. На мой вопрос о самочувствии, Петр Данилыч заявил, что никогда не чувствовал себя лучше - легкая встряска, определенно, полезна для живого организма в любом возрасте, даже в таком преклонном, как у него. Он сидел с газетой, держа ее в вытянутых руках, изредка встряхивая ее, чтобы расправить, и тем подавая нам знак, что собирается что-нибудь прочитать вслух.
- В Баренцевом море введено в эксплуатацию Альбановское нефтегазокондесатное месторождение, - читал Петр Данилыч, стараясь отстранить от себя газету подальше и напрягая глаза, отчего лицом становился похож на серого волка из книжки с картинками, которую я читал когда-то еще в глубоком моем детстве. - А цены на нефть снова возросли, в то время, как нефтедобывающие страны ссылаются на физическую невозможность увеличения добычи. Страны-импортеры нефти, в свою очередь, обвиняют добывающие страны в сговоре и получении незаконной сверхприбыли. Скоро будем пешком ходить, - заключил Петр Данилыч.
- Или на велосипеде, - сказал я.
- Да, или на велосипеде, - сказал Петр Данилыч, перевернул лист и склонил голову слегка на бок. - На Луне начато строительство первого блока международной лунной станции - по Луне будем скоро на велосипедах ездить, - улыбнулся Петр Данилыч и пролистал еще дальше, а Зоя начала меня расспрашивать про школу и про то, как я учусь. А что тут сказать, учусь я очень даже неплохо.
Наконец Петр Данилыч отложил газету и уставился уставшими глазами на тарелку, где осталась последняя сиротливая гренка, которую вроде бы никто и не хотел, но в то же время, будь он здесь один, обязательно съел бы. В результате перекрестного опроса лица трех мужчин приобрели немного усталое выражение показной сытости, и мы со всей нашей детской непосредственностью поделили гренку с Зоей. Она ломала ее своими красивыми кремовыми пальцами, и мне нравилось следить за ее движениями, а гренка, по-моему, стала от этого еще вкуснее обыкновенного... хотя, может быть, она просто была последней. И что не говорите, а в лингвистическом и вкусовом соперничестве грЕночек и гренкОв безоговорочно выигрывают первые.
- Так, а что у нас там по плану? - сказал Петр Данилыч чуть погодя. - Первая часть почти завершена, насколько я помню? Где доска? - Петр Данилыч осмотрелся. - Вон, на холодильнике, Олег, передай, пожалуйста, - Олег, муж Зои, обернулся, шаря глазами и, нашарив, передал через стол шахматную доску.
Открывал ее Петр Данилыч как всегда с легким замиранием. Достав желтенький листок, он аккуратно развернул его и стал читать, он уже как-то свыкся с тем, что, по мнению многих, занимается ерундой, и уже почти совсем не стеснялся этого, читая легко и раскованно.
- Станцевать на площади танец, - Петр Данилыч хмыкнул. - Это нужно будет подготовиться... в интернете можно поискать обучалку какому-нибудь современному танцу. Последнее время я как-то начал отставать от современных тенденций... - Петр Данилыч легкомысленно закатил глаза кверху. - В студенческие-то годы я мог так зажечь, что вокруг меня просто расступались - Shaffle, Jumpstyle - что хотите. А что там у нас сейчас в моде, Лев Палыч?
- Freestyle, - сказал я.
- Свободный стиль? - задумчиво сказал Петр Данилыч. - И в чем же его суть, какие движения?
- А какие хочешь, главное в ритм и под музыку. Двигательная детерминированность старых стилей уже в прошлом, - сказал я краем уха услышанную где-то фразу и с удовлетворением несколько секунд созерцал в тишине вперившиеся в меня удивленные взгляды. Вообще я не люблю вот такие фразы, которые просто знаешь, но мало понимаешь, но иногда я тоже даю в этом слабину, тем более, что я почти понимал то, что сказал - папа однажды разговаривал с кем-то по телефону про эту самую детерминированность.