Дойдя до противоположного конца, я увидел на полу в углу миску и кость, с которыми любят играться щенки. Значит, все-таки, щенки. Неужели Мишка угадал?! Комната сразу как-то перестала мне нравиться. Я развернулся и пошел назад. Один из моих шагов вдруг скрипнул - от неожиданности я замер и на мгновение даже испугался. Но было тихо - и уверенность вернулась ко мне. Я поставил правую ногу на прежнее место - тишина. Я топнул - что-то едва звякнуло. Отодвинув угол ковра, я обнаружил в полу ход, закрытый монолитной дверью с металлической ручкой в специальной нише. Взяв в руку заскрипевшую ручку, я попытался открыть люк, но это оказалось не так просто. Пришлось упереться ногами, чуть выгнуть спину и поднимать люк, как будто я штангист - но штанга оказалась не по мне, как я не пытался. Не знаю, приподнял ли я эту массивную дверь хоть чуть-чуть, хочется думать, что приподнял. Подозреваю, что она была все-таки на замке, хотя снаружи никакого замка я не видел.
Вытерев рукавом пот со лба, я взглянул на настенные часы - пять минут второго. Пора домой. Я выбрался из загадочного жилища тем же путем, что и входил, бросил задумчивый взгляд на два земляных холмика и побрел дальше по пути воровства - к рисункам прибавились четыре смородинки с куста, росшего рядом с забором. «Вот на таких мелочах и попадаются все грабители - даже самые великие», - подумал я и смородиново-сладко заулыбался.
«Погреб, должно быть», - думал я, идя домой, и металлический скрип нечаянно задетой ручки снова и снова раздавался тревожным эхом в моей памяти. Погреб... в котором гора костей и черепов. Я весь похолодел от этой мысли, хоть и смотрел в лицо солнцу.
Свернув с Оранжевой в сумрачно-сводчатый зеленый переулок, я почему-то насторожился. Всё мое ощущение было неспокойным и шатким, словно я балансировал на канате. Мне показалось вдруг, что здесь, в этом лиственном окружении, на меня может кто-то напасть. Я продвигался медленно и осторожно, прислушиваясь к воробьям, шелесту листьев, толстым мухам, но ничего так и не случилось. Интересно, все злоумышленники так волнуются или со временем привыкают? Я уже чувствовал себя настоящим преступником - наутро мои портреты будут в отделениях полиции, за мою поимку учредят награду, охотники за головами будут меня преследовать, а я буду скрываться ото всех: от полиции, от охотников, от загадочного соседа, от других бандитов, - и про меня снимут кино: где в конце меня застрелят в спину, и женщины будут рыдать, а мужчины сдерживаться.
Пробравшись в свою комнату, я спрятал рисунки среди игрушек в потайном месте в своем шкафу и почти не опоздал к обеду. А обед у нас был вкусный, ароматный, светло-зеленый по-летнему. После еды папа со стаканом газировки пошел в двор читать газету, а мама пошла с ним и что-то стала к нему приставать. Через пять минут они хохоча вернулись - папа в газированных штанах и с газированной газетой, мама в газированном сарафане.
До отъезда оставалось совсем немного времени. Я сходил к себе в комнату, проверил еще раз рюкзак с самым необходимым, засунул в него рисунки, пришел с рюкзаком на кухню и сел там, сам не знаю зачем. Волнительное ощущение, бывающее всегда перед неизведанной дорогой, было уже при мне, и хотелось чего-нибудь съесть. Я замесил в широком стакане клубнику со сметаной и объелся.
К двум часам дня подошли Мишка, Иван Макарыч и Петр Данилыч. Папа выгнал на дорогу перед домом нашу машину, мы загрузили ее вещами и стали прощаться. Бабушка и дедушка наказывали мне, как вести себя и как вообще все должно быть - я слушался. Вдруг боковым зрением я заметил что-то зеленое - повернул голову - машина загадочных соседей приближалась, слегка покачиваясь на нашей проселочной дороге, словно на волнах. У меня перехватило дыхание.
- Поехали, а то опоздаем, - сказал я немного ненатурально и стал забираться на заднее сиденье вслед за моим оранжевым рюкзаком. Но эффекта не последовало - дедушка рассказывал о каком-то своем давнем железнодорожном случае из жизни. Зеленый внедорожник загадочно проплыл мимо нас, я старался не смотреть на соседскую машину, но боковым зрением видел, как загадочный сосед с интересом рассматривает наше собрание. Дедушка наконец закончил, и все стали рассаживаться. Загадочный сосед вышел из машины и пошел к нам, папа завел мотор, посигналил, и мы тихонько поехали. Я обернулся и через заднее стекло встретился взглядом с добрыми, улыбающимися глазами. Несколько секунд мы смотрели друг на друга пристально - я не мог ни дышать, ни шевелиться - он поднял руку и, излучая благодушие, помахал мне, я судорожно и как-то рывками помахал ему в ответ, а бабушка сердечно помахала в ответ мне. Я отвернулся и сел - сердце то билось, то не билось. Вот проныра.