Слегка раскрасневшиеся от такой закалки, мы вышли на запруженную американскую улицу начала двадцатого века, в спину нам смотрела страшная живая тыква, улыбаясь пустым оскаленным ртом, а впереди сиял и волновал воображение замок Спящей красавицы. Пыхтя и дудя, мимо проехала позолоченная и сверкающая «Жестянка Лиззи», похожая на костюм нашего швейцара, крыша была откинута, рулил Плуто, и голубоглазая семейная пара с ребенком лет семи на папиных коленях переговаривалась на одновременно понятном и непонятном мне северном языке.
Когда мы дошли наконец до замка, над которым мне так и мерещилась дуга фейерверка, я был немного разочарован, обнаружив в нем сувенирные магазины, и не обнаружив никого спящего. А ведь я уже был готов целоваться!
Дальше наше внимание обратил на себя Орбитрон. Я поместился в ракету вместе с Петром Данилычем, а Мишка, которого мы все звали в тот день Микки, с Иван Макарычем - и мы полетели, взмывая, опускаясь и бесконечно кружась в нескончаемом вираже. А когда карусель остановилась и ракеты опустились, старый француз с улыбкой встречал выбиравшегося из ракеты ребенка, моего ровесника, и выглядело это так, будто спустя много лет после расставания встречаются два брата-близнеца, подтвердившие таки парадокс, названный в их честь. И вся толпа вокруг собралась, чтобы чествовать их, а им нет до этого никакого дела.
Американские горки имени Индианы Джонса, Жюля Верна и Билла Хейли, где кажется, что сейчас сдует все зубы, и глаза, как у хорошего детектива, окажутся на затылке, составили в тот день основную часть нашего путешествия по Диснейленду. Когда мы прокатились на горках Space Mountain, где вас в специальной ракете из пушки запускают на Луну, Иван Макарыч сказал:
- Может засчитаем это за человека-ядро?
Петр Данилыч подумал, покачал головой и сказал: «Слабовато».
Потом были еще дружеские визиты к Базу Лайтеру и Робинзону Крузо, скучные покатушки на машинках, которые едут по рельсам, и комната страха. Я, конечно, не из пугливых, но стоит признаться, будь у меня внутри какая-нибудь старая и дорогая ваза, она бы упала и разбилась. А вот вазе Ивана Макарыча совершенно ничего не угрожало. Он прошел мимо всех встающих мертвецов и прыгающих из-за угла скелетов с тем же выражением лица, с каким, наверное, дома обычно проходит по утрам из спальни на кухню.
Ближе к вечеру, когда мы уже собирались уходить, наше внимание привлек небольшой шатер, разбитый на газоне в стороне от главных улиц парка. Стреловидная табличка, указывавшая, разумеется, мимо, гласила по-английски - Космическая Гадалка. У входа в шатер стояли двое - парочка. Почему-то все парочки всегда хотят узнать свое будущее.
Мы подошли. Из раздвижных дверей вышел человек лет тридцати с лысиной и пошел по траве в сторону замка Спящей Красавицы: не глядя на нас, посмеиваясь и вертя в руках игральную карту с необычным рисунком. Парочка долго мялась, кому же из них идти вперед. Расставшись с двумя монетами, пошел парень. Вход с раздвижными дверями оказался устроен наподобие шлюза, а надпись над входом была единогласно переведена нами как «по одному».
Парня не было минут пять, девушки не было столько же, потом они воссоединились и, сравнивая свои карты и впечатления, ушли. Невольно проследив за их медленными шагами и наполняясь непонятной, безотчетной таинственностью, мы откомандировали на разведку Ивана Макарыча. Когда он также через пять минут вернулся, держа в руках карту, пошел Петр Данилыч. Иван Макарыч стал рассказывать, что там и как, но я, находясь в волнении от неизведанного, попросил его не рассказывать подробности, а рассказать только, что ему нагадали.
- Встречу, - сказал он и показал карту, на которой нарисованное черной тушью человеческое лицо, похожее на Пушкина, смотрело в пустые глаза черной маски, а маска бесстрастно, не поведя ни одной складкой перед лицом человеческим, взирала на него.
Пораскинув мозгами, я спросил:
- А могу я узнать сначала прошлое? Будущее-то я не знаю и проверить не могу, а вот прошлое - это будет как доказательство.
- Чего не знаю, того не знаю. Она не очень-то разговорчивая, - ответил Иван Макарыч.
- А ты спрашивал?
- Нет, - сказал Иван Макарыч.
И тогда мы с Мишкой составили на английском предложение, чтобы спросить гадалку. Оно звучало так.
Can you tell me my past first, for check. I want to be sure about my future.
Вернулся Петр Данилыч и показал нам такую же карту, как у Ивана Макарыча. Мне не терпелось, не слушая его рассказ, я бросил монетки и вошел, створки двери соединились позади меня, свет превратился в щель и исчез. По спине у меня прошел холодок. Я сделал шаг и предо мной раскрылся отсек космического корабля, отсек гаданий. Он мерцал и помигивал огоньками, пахнул пустотой и космической пылью, а в самой его середине за столом сидела она - Властительница Вселенной Будущего. По правую руку от нее на столе помещался аппарат, похожий на тостер, заключающий в себе весь вселенский разум.