Я прикинул, рассказывать или нет, и подумал, что Икеру рассказать можно. От родителей мы еще можем что-то скрыть, а с друзьями делимся всем, да и секреты ведь, почти как материки - только и годятся для того, чтобы их открывать. Икер слушал меня и качал головой, потом вернул мне рисунок, мы залили потухший костер остатками воды и пошли спать. «Какое все-таки совпадение!» - думал я, впрочем, рисованные карандашом люди почти всегда похожи на кого-то из наших знакомых.
Зайдя в палатку и застегнув замок сетчатой двери, мы легли на странный, накрытый покрывалом матрас, Икер уютно кряхтел, устраиваясь, я старался не шуметь, прилаживаясь подле Мишки, в палатке колыхался легкий аромат дружбы, снаружи проникал прохладный и свежий воздух, трое наших друзей спали доверчивым, беззаботным сном, и лежа, я долго не решался закрыть глаза, смотрел сквозь сетку на кусочек неба и звезды, слушал ладный оркестр дыхания - и чувствовал что-то необъятное и моё. Наверное, это было что-нибудь трансцендентальное.
Часть 2 Глава 5
Ночью мне приснилось, как в моем поставленном на птицу силке запуталась нарисованная жена Икера, я проснулся раньше всех и сам не свой, меня даже подташнивало. Босиком я вышел из палатки на прохладную и мягкую траву, несколько раз глубоко вдохнул и потянулся вверх, наверху было по голубому розово и светло.
Переживания сна отхлынули: хоть и не сразу, но я уверился, что в таком маленьком силке человек никак не запутается, хотя во сне все это вышло очень даже натурально. В любом случае силок стоило проверить, я надел сандалии и пошел вниз к лесу.
Хочу вам сказать, что все было на месте: и дерево, которое я заприметил в десяти шагах от силка, и изогнутая ветка на нем, и полянка с правой стороны, - но силка нигде не было. Или это все-таки не то место? Целый час я бродил вокруг по окрестности, высматривая, и наконец дошел до того, что совершенно забыл где же должен быть мой силок. Нет ничего хуже.
Вернувшись к палатке, я увидел как Икер собирает вещи, Иван Макарыч ходит вокруг палатки припадая на одну ногу, а Петр Данилыч разминает свое ушибленное плечо и все время смотрит куда-то влево, словно выполняет команду «ровняйся». Услышав мои шаги, Петр Данилыч повернулся ко мне левой стороной и, глядя на меня сверху вниз через левое плечо, как через холм, сказал:
- Вот, Лев Палыч, стары мы уже стали, чтобы на земле спать. У Иван Макарыча спину прихватило - одна нога не работает, у меня шею свело, то ли надуло, то ли отлежал, не знаю. Только налево смотреть могу, ну и вперед чуть-чуть.
Петр Данилыч вздохнул и сел на бревно, глядя на меня ухом. Иван Макарыч, как сломанная игрушка, которой нужно истратить весь завод, чтобы остановиться, завершал очередной разминочный круг.
- Разминать, разминать надо! Петь, не сиди.
Петр Данилыч махнул рукой, потом попробовал повернуть голову руками и скорчил рожу.
- А ты назад крути, - сказал я, - может быть, она как гайка, ее надо сначала в другую сторону, а потом уже вперед, - Петр Данилыч засмеялся и попробовал, потом замер, оценивая. - А так и правда лучше, - сказал он, встал и с новой энергией принялся крутить шеей туда-сюда на совсем маленький угол, словно настраивая в глупом кране горячность воды.
- А где Мишка? - спросил я.
- Тебя ушел искать, ты куда пропал-то?
- Силок искал.
- Нашел?
- Нет, не нашел.
Я был грустен и больше Петр Данилыч не стал спрашивать, а я стал думать о том, возможно ли, чтобы Мишка нашел мой силок, и на секунду представил даже, как Мишка возвращается: на плече у него жена Икера, а в руке мой силок. Мне стало плохо, голова пошла кругом, и я закрыл глаза, держась за бревно и притворяясь, будто досыпаю, спать и вправду хотелось.
Мишка вернулся почти через час, когда мы уже всё собрали и ждали только его, Икер порывался пойти на поиски, но Петр Данилыч настаивал, что так получится еще хуже и дольше. Мы опаздывали к назначенному Колином Митчелом времени, и Икеру пришлось пришпорить Лянчу.