нать кровь. Постепенно, чувствительность вернулась к нему, и он застонал от боли. Шаг за шагом, практически таща его на себе, мы двинулся к отелю, откуда, слава богу, к нам уже спешила подмога. Общими усилиями Вадима вынесли на дорогу, и отвезли в отель. Несмотря на своё состояние, он категорически отказался ехать в больницу, сказав, что два доктора сами смогут о себе позаботиться, а если нет, то грош им цена. Спорить с ним не имело смысла. Я поместил его в тёплую ванну, предупредив, однако, что если его состояние опасно ухудшиться, то мы немедленно отвезём его в госпиталь против его воли. Но такой необходимости не возникло. После долгого прогревания, он напился травяного чаю с мёдом, съел несколько ломтиков дыни и уснул, и спал так крепко и долго, что на следующий день практически полностью пришёл в себя. Правда, он так и не смог внятно объяснить мне, что с ним приключилось. Он помнил только, что сел на тот большой камень на обратном пути к отелю и стал смотреть на клубящиеся у его ног волны, а затем, время точно исчезло, и он очнулся только когда я начал тормошить его. - Ты говорил, что тебя кто-то зовёт? – напомнил ему я. – Там кто-то был? Вадим побледнел как полотно и сухо отрезал: - Что за чушь! Никого там не было. Я был один. Я просто переохладился. Решив, что ему всё ещё нездоровится, я не стал беспокоить его дополнительными расспросами, напомнив только что до конца отпуска осталось всего ничего и отныне, любые прогулки под дождём для него абсолютно исключены. Я ожидал возмущения, но к моему удивлению, Вадим, кажется, сам был рад такому предписанию. По крайней мере, исполнял их он как самый примерный и здравомыслящий пациент. Пробурчав для порядка нечто нелестное о некоторых врачах, он безвылазно находился в отеле все оставшиеся дни, отказавшись выйти наружу даже накануне отъезда, когда погода была тихой и солнечной. «Шкипер» перевёл дух и сделал глоток своего остывшего чая. Его глаза лихорадочно блестели, и его волнение передалось и мне. - И что же было дальше? - Дальше? – переспросил мой собеседник. – Дальше была ночь, которую я никогда не забуду... Мы уснули только около полуночи. Следующим вечером нужно было возвращаться в Москву и, как это часто бывает, отпуск, о котором так долго мечтал, и на который возлагалось столько надежд, прошёл совершенно иначе. Всю ночь мне снились кошмары. Какие-то призраки выходили из окутанного туманом моря. Чьи-то руки касались моего лица. Какие-то голоса шептали мне нечто ужасное на непонятном наречие. Словом, когда я проснулся рано утром, я был совершенно разбит. Вадим, по-видимому, также провёл дурную ночь, потому что он уже был на ногах и в ванной слышался плеск воды. Я неспешно встал и только тут заметил, что весь пол нашего номера был залит водой, которая доходила мне до щиколотки. Я бросился к ванной комнате, но дверь в неё была закрыта. - Вадим, ты слышишь меня?! – закричал я, колотя в неё, что есть сил. – Что случилось?! Открой немедленно! Вадим! За дверью послышалась какая-то возня, а затем, я расслышал булькающий хрип: - Помоги мне... Помоги... Оно здесь... Волосы поднялись дыбом на моей голове. Не раздумывая, я навалился на дверь, но та была сделана весьма добротно, так что мне пришлось несколько раз разбежаться и как следует приложиться, чтобы её выбить. Когда я бежал, мне казалось, что вода хватает меня за ноги, мешая двигаться, но я был настолько взвинчен, что легко мог ошибаться. Вадим стоял в ванной на коленях, с трудом откашливая воду, но кругом было сухо, а краны закрыты. Но самое поразительное, что когда я вытащил его в комнату, то воды в номере тоже не было! На полу остались о лишь мокрые разводы, словно следы исполинского зверя, но и они исчезали прямо на моих глазах. На шум, в номер поднялись люди. Мне стоило немалого труда объяснить, что произошло и мои объяснения, как вы понимаете, мало кого удовлетворили. После того случая к нам уже и так относились с подозрением, так что мне пришлось выложить немалую сумму, чтобы всё уладить. Вадим с трудом отдышался, но на расспросы не отвечал. Придя в себя, он потребовал такси в аэропорт и, хотя до отлёта было ещё более 12 часов, я счёл лучшим согласиться. Я быстро собрал вещи и под тяжёлыми взглядами сотрудников мы покинули это странное место. Остаток дня мы провели в Храброво, а поздно вечером были в Москве. Вадим чувствовал себя заметно лучше и даже немного перекусил. Я отвёз его домой, предварительно позвонив его брату, чтобы тот приглядывал за ним, благо, что тот жил он в соседнем доме. В двух словах я обрисовал ему ситуацию и сказа, что завтра договорюсь со всеми необходимыми специалистами, чтобы во вторник, Вадим прошёл комплексное обследование. Брат заверил меня, что приглядит за ним и на том мы расстались. Я поехал к себе домой, а на следующий день, занялся организацией всего необходимого, ибо, как известно, никто так не любит наблюдаться и лечиться как сами врачи. Я рассчитывал устроить всё так, чтобы ему не пришлось даже никуда ездить. С моими прежними связями это было вполне возможно, но, я не успел... Взгляд Шкипера застыл и я с трудом сдержался, чтобы не помахать рукой перед его лицом. - Он, умер?.. – чуть слышно спросил я. Шкипер кивнул и отвел глаза, желая скрыть предательски набежавшую влагу. - Брат оставил его меньше чем на час... Сразу после ужина... Когда он вернулся, Вадим был уже мёртв... - Инфаркт?.. – предположил я, точно зная, что ответ будет иным. - Нет, - устало покачал головой шкипер. – Он утонул... Врач в морге сказал, что его лёгкие были полны воды... Морской воды. Мы оба замолчали. Дождь за окном давно превратился в ливень и теперь в упор рассматривал нас своими белесыми глазами. История произвела на меня большее впечатление, чем я мог тогда представить. Картины описываемые Шкипером живо развернулись перед моими глазами. Пустынное побережье, ветер в седых дюнах, клочья тумана несущегося меж изогнутых сосен и где -то вдалеке, призрачно маячащий чёрный камень, то появляющийся, то вновь исчезающий в серой балтийской мгле. Мне трудно сказать, сколько продлилось наше молчание, но внезапно Шкипер порывисто поднялся и мы скомкано, почти без слов простились – за окном его ждало такси. Прежде чем я понял, как много хотел у него спросить он исчез, как исчезает берег под покровом густого морского тумана. Впоследствии, я много размышлял над его историей и всегда спрашивал тех, кому её пересказывал – что же случилось с Вадимом? Лучший ответ мне дал мой старый знакомый, большой любитель виски, сигар и неспешной беседы в тишине небольшой библиотеке его уютного подмосковного дома. «С ним случилось море» - сказал он без долгих размышлений и, положа руку на сердце, я готов с ним согласиться.