— Погоди… попробуем с зеркалом.
Теперь знаки стояли в обычном порядке и читать стало легче. «Учитывая датированный вчерашним числом ваш заказ… мы не можем взять на себя поставку…» И тут Агнеш увидела свое имя. «По всей очевидности, коммунистка… ее отец в девятнадцатом году…»
— Боже мой! Тери, да ведь это же неправда! Я этого не говорила… я никогда не упоминала Маркса. Клянусь тебе, что и в руках не держала такую книгу…
Тери Мариаш пожала плечами.
— Я не знаю, Аги. Мне только стало очень жаль тебя… Не ходи домой, они, наверное, уже и там ищут…
— Но что же мне делать?
— Я не знаю. Право, не знаю. Может быть, у тебя есть какие-нибудь родственники или знакомые, у которых ты смогла бы прожить несколько дней? Может быть, его превосходительство поговорит с комендатурой, он тебя очень любит… Я могла бы пригласить тебя к себе, но мы живем в университете…
— Нет… я что-нибудь придумаю.
— Если я узнаю что новое, положу после обеда вот сюда, смотри, за эту решетку, записку.
— Большое тебе спасибо, большое спасибо.
Агнеш обняла и поцеловала Тери Мариаш и провожала ее взглядом до тех пор, пока поспешно удаляющаяся девушка не свернула на улицу Хайош. Она смотрела на нее как на какое-то сверхъестественное чудо, которое принадлежит к давно исчезнувшему миру. А не снилось ли ей все это? Неужто она и впрямь видела те строчки? И действительно ли ее ищут? А если да? Что они с ней сделают, если она вернется в контору? По крайней мере она могла бы разоблачить всю эту ложь.
Но тут же ей вдруг вспомнился доктор Ремер, убитый каменотес Иштван Хомок, инженер, у которого не было на плаще желтой звезды, кисет капитана Декань… Вспомнились фотографии и вопросы Татара и Паланкаи сегодня утром. Ну, конечно же, это была ловушка, они заранее приготовили вопрос о военном положении, хотели поймать ее на слове… А она, глупая голова, спорила с ними. Нет, в контору ей заказана дорога. Но куда же идти?
Проспект имени Андраши был совершенно пустынным. Агнеш почти бегом устремилась к площади Муссолини, туда, где больше людей, среди них она почему-то чувствовала себя в большей безопасности. Затем, ни на что не глядя, направилась к кольцу Йожефа. Забежав на почту, Агнеш послала домой открытку: «Со мной ничего худого не произошло, обо мне не беспокойтесь, я уехала на несколько дней в деревню». Об этом следовало написать — как бы с родными чего не случилось, если ее станут искать дома. А что, если сегодня ночью ей поспать где-нибудь в кинотеатре? Прекрасная идея! Надо скорее купить билет на последний сеанс. Нет, нехорошо. В зале делают уборку. Если даже и притвориться, что уснула, ее все равно разбудят… Да, впрочем, там негде и спрятаться! Разве под стульями спрячешься? Пожалуй, разумнее всего зайти в убежище какого-нибудь чужого дома… Но в случае тревоги ее сразу же заметят и пристанут с расспросами, что она здесь делает, к кому пришла. А куда она пойдет завтра утром, в помятом платье, неумытая?
У нее болела голова, ей хотелось есть, но она знала, что сейчас нельзя тратить деньги на пустяки. У нее было всего сорок пенге. И продать нечего, не считая ручных часов и томика Томаса Манна, который случайно оказался в портфеле. Да разве она согласилась бы расстаться с этими вещами, если бы даже могла купить за них себе жизнь?
А не поехать ли ей в Лацхазу, на хутор к своей крестной? Ну, конечно! Несколько раз сна проводила там летние каникулы. Она сможет побыть на винограднике, в давильне есть комнатка для гостей. Перед сдачей экзаменов на аттестат зрелости она целых две недели прожила там и никого не видела, кроме одноногого сторожа дядюшки Антала, который всякий раз любил рассказывать ей о первой мировой войне. Как это она сразу не подумала о крестной! Наверняка есть вечерний поезд…
Беда только в том, что у нее нет других документов, кроме удостоверения военного завода, а чтобы поехать, нужно особое разрешение… А вдруг на вокзале начнут проверять документы? Не попросить ли ей у кого-нибудь документы на время, только на один день? Она вернет их заказным письмом. Но у кого? Была у нее одна симпатичная подруга. Три года они вместе учились на курсах итальянского языка в «Институто Итальяно». К тому же не раз встречались в компании, она и Тибора хорошо знает. А вдруг эта девушка поможет? Наверняка поможет. Только она живет где-то далеко, на улице Фё. В доме номер двадцать один или двадцать три? Там можно будет узнать.
И вот Агнеш быстро и решительно зашагала вперед. После долгих колебаний ей было приятно от одного сознания, что выход найден, что она знает, куда и зачем ей идти. Конечно, надо только попасть на улицу Фё, а там все уладится.
Возле туннеля она вышла из автобуса и сразу же поняла, что поступила глупо. Улица Фё оказалась невероятно длинной. По обе стороны стояли одни большие дома, они чередовались со скверами и церквами. Впрочем, номер дома вовсе не двадцать один и не двадцать три, а совершенно иной, надо еще перейти площадь Баттяни. Вот наконец она и на месте. Агнеш узнала старинный, сводчатый дом со стенами метровой толщины. Здесь и воздушные налеты не страшны. На веранде второго этажа нет никакого железного барьера, как в других доходных домах, сама веранда застеклена и уставлена множеством горшков с цветами: тут и папоротник, и филодендрон, и кактус. Какой-то совершенно безмятежный мир в самом центре военного города.
Агнеш протянула руку к звонку, но все еще не решалась нажать кнопку. Просить — ужасно неприятная вещь! Даже если просить нечто такое, на что ты имеешь полное право. Однажды она одолжила своему соученику словарь Йолланда. Раз тридцать потом собиралась попросить вернуть ей книгу, да так и не решилась — пусть лучше пропадет…
— Раз, два, три…
Звонок задребезжал отрывисто, неохотно. Может быть, в квартире и не слышат, но нет, кто-то уже идет открывать дверь. На пороге появилась молоденькая, светловолосая девушка в крестьянском платье, с улыбкой на круглом лице. Как это сейчас приятно!
— Кого изволите спрашивать?
— Госпожу Кесеги.
— Как ей доложить? У нее сейчас гости.
Ой, она вовсе не собирается заходить, знакомиться, вести разговоры.
— Скажите ей, пожалуйста, что ее хочет видеть Агнеш Чаплар.
Девушка скрылась в комнате. Агнеш осталась ждать в прихожей. Какая славная квартирка! В прихожей резная венгерская мебель, крестьянские стулья с прямыми спинками, на скамье бужакские подушки, на стенах кружки, тарелки, в углу расписанный сундук — весь в тюльпанах. Если когда-нибудь выйду замуж, обязательно куплю такую обстановку.
— Вот это приятный сюрприз! — восклицает Эдит. — Заходи к нам, дорогая. У меня сестра и ее муж Имруш Челеи…
Увешанная драгоценностями, одетая в шелковое платье, с завитыми, очевидно, совсем недавно волосами, Эдит подошла к Агнеш и поцеловала ее в обе щеки.
— Я спешу, не буду заходить… Я хотела бы поговорить с тобой кое о чем.
— Полно тебе, ты всегда спешишь. Целый год не была у нас, выпьем по чашечке черного кофе…
Толкая Агнеш перед собой в комнату, хозяйка успела бросить взгляд на бежевое платье и дешевые сандалии гостьи…
— Но, Эдитка, я хотела с глазу на глаз…
Однако, открыв дверь, хозяйка очень громко представила ее своим гостям:
— Агнеш Чаплар, моя подруга по учебе в «Институте Итальяно». Магда, моя сестра.
— Челеи, — довольно холодно произнесла Магда, даже не поднимаясь с кресла. Затем посмотрела на своего мужа, на шурина, которые чуть заметно поклонились гостье и сразу же заговорили о чем-то своем.
Эдит пододвинула к Агнеш поднос с печеньем.
— Так вот, заходит ко мне этот тип, — продолжал Имре Челеи, снимая со своего темно-серого костюма пылинку, — заходит и говорит: «Помните, господин главный нотариус, мы вместе ходили в шестой класс «Б». Я пришел к вам с просьбой. Дайте мне одно удостоверение, от него зависит жизнь моей семьи». А я ему в ответ: «Дорогой друг, я уже забыл шестой «Б», к тому же я учился в шестом «А». А что касается фальшивого удостоверения, то оно может стоить жизни моей семье. Вы, конечно, понимаете, мне так же дорога моя семья, как вам ваша».
Гости и хозяйка засмеялись, только Агнеш сидела словно окаменев.