Похоже, это и есть черная гора — только перевернутая, отраженная, верх стал низом… все наоборот… подумала она, но тут услышала приглушенный звук рыдания, плач маленького ребенка.
Каменная Девочка. Она где-то ниже меня.
Рени попыталась встать, застонала, попыталась опять. Тело, казалось, стало мешком с водой, который может разлететься на куски от малейшего движения. А у шеи не было сил держать тяжелую голову.
Тем не менее с третьей попытки она встала на ноги. Тропа был неровной, но достаточно широкой, а странные туманные звезды давали достаточно света, и она могла идти сравнительно безопасно.
Плач пришел опять, еще и еще. Рени похромала вниз, минуты сложились в час, и она уже начала бояться, что из-за какого-то акустического трюка она уходит от источника шума, который, на самом деле, находится выше ее. И только то, что сам Колодец, если это действительно был он, постепенно становился все уже, и стена напротив казалась все ближе после каждого круга удерживало ее от отчаяния.
Наконец, когда ее полностью истощенные тело и мозг были готовы сдаться, она нашла дно Колодца. Но до него было не добраться.
Тропа заканчивалась на каменной площадке, висевшей в десяти или пятнадцати метрах над основанием дыры; по грубому камню шелестел поток черной воды, покрытый пятнами приглушенного синего света. За этой маленькой рекой сидела, сгорбившись, маленькая фигурка.
— Это ты? — спросила Рени. Фигурка не посмотрела вверх. Со своего каменного гнезда Рени слышала тихий плач, призрачный и разрывающий сердце. — Каменная Девочка?
Маленькая фигурка не ответила. На мгновение Рени испугалась, что это очередная иллюзия, что она ошиблась, приняв валун на дне этого самого бессмысленного места в самой бессмысленной из всех вселенных за ребенка, потом опять послышался тихий плач, прилетевший из ниоткуда, такой жалостливый, что ей оставалось только лечь здесь, умереть и решить все проблемы, раз и навсегда. Потом ребенок посмотрел вверх.
Это был Стивен.
ЧЕТВЕРТАЯ ЧАСТЬ
Печальные Дети
Раз — печаль,
А два — удача,
Три — письмо,
Четыре — мальчик,
Пять — монета,
Шесть — банкнота,
Семь — секрет,
Что знать охота!
ГЛАВА 33
Уикенд
СЕТЕПЕРЕДАЧА/НОВОСТИ: Армия Асцидий — обманутая надежда?
(изображение: члены АА в рыбьих масках и килтах)
ГОЛОС: "Армия Асцидий", военная антисетевая группа организации, называющей себя "Коллектив восстановления информации", потерпела поражение во время попытки, как они говорят, "убить сеть". Уже в пятый раз с того момента, как они впервые заявили о своей цели, акция Армии Асцидий полностью провалилась. На этот раз они попытались полностью уничтожить записи о продажах одного из основных сетевых магазинов, что, теоретически, означало бы потерю миллиардов, которые магазин должен заработать на продаже электронных Рождественских открыток.
(изображение: члены КВИ в масках Сеппа Освальда)
КВИ: "Люди недооценивают, каким шоком было бы для еврейских и исламских покупателей получить эти Рождественские открытки. Да, ясен пень, нам слегка не повезло, но, рано или поздно, мы своего добьемся. Немного терпения, и мы взломаем национальные выборы."
КАЛЛИОПА Скоурос сидела на развалинах субботнего утра — невымытые чашки от кофе и тарелки с завтраком, некоторые из которых восходили к среде, ее стенной экран громко выкрикивал новости, детское шоу, привлекшее ее внимание, хихикало на вставной панели — и спрашивала себя, понравится ли ей иметь личную жизнь.
Она думала не о сексе, но только о компании. Понравится ли ей сидеть рядом с другим человеческим существом — например с официанткой Элизабет — и говорить о будущем дне, выбирать, куда поехать, в музей или в парк. Нет, лучше думать о том, сколько еще времени она сможет прожить без стирки, или о том, что если она съест еще одну вафлю, то после обеда сможет обойтись без мороженного.
После того, как ее и Стена официально отстранили от расследование убийства Мерапануи, ее работа кардинально изменилась и ей стало трудно не обращать внимание на пустоту жизни.
Быть может мне надо завести кошку или собаку, подумала она. Не, нельзя. Запереть бедную собачку на целый день в квартире, пока я на работе? Есть законы, которые это запрещают.
Прошедшая неделя была утомительной и очень скучной, она занималась главным образом незаконченной бумажной работой — смешное старомодное выражение, от которого за милю несло древними офисами и пыльными папками. Они вернулись к своей обычной работе, главным образом к жестоким, тяжело идущим делам, где надо было разговаривать с мрачными или прикидывающимися глупыми свидетелями поножовщины, и опрашивать соседей о чертовых деталях домашних скандалов, внезапно ставших роковыми. Что такого было в этом деле, почему оно как будто зачаровало ее? Запах серы, который сопровождал все воспоминания о Джоне Дреде? Или отчаяние Полли Мерапануи, которую никто не замечал при жизни, и о смерти которой все сразу постарались забыть, и которая теперь терпеливо ждет кого-то, кто придал бы ее дикому убийству какой-то смысл?
Все кончено, Скоурос, сказала она себе. Ты выстрелила и промазала. Лучше займись стиркой. Это именно то, что делает жизнь жизнью.
Она поправила пояс на спадающем купальном халате и занялась чашками и тарелками.
Сообщение пришло на ее рабочий номер ближе к концу пятницы. От Келл Херли из Регистрации, и быстрый взгляд на него напомнил ей, что вчера она насколько устала, что даже проверить свою почту показалось ей тяжелой обязанностью, и еще о крошечной радости освобождения, когда она сбежала, решив не открывать его.
Может подождать, сказала она себе тогда. Возможно об этом парне, как-там-его-зовут, поджигателе Макси Клуба. Неужели в нем может быть что-нибудь более интересное, чем последняя бельгийская вафля?
Она открыла сообщение, и уже через пятнадцать секунд была в центральной база данных, пытаясь найти домашний номер Келл Херли.
Наконец она дозвонилась до нее, но экран остался темным. Она слышала, как неподалеку двое или трое детей громко спорили, и шел шумный репортаж с матча по австралийскому футболу. — Да? — сказала женщина.
— Келл? Это Каллиопа Скоурос. Простите, что беспокою вас. Я получила ваше сообщение.
Мгновением позже экран замигал. Херли из Регистрации выглядела так, как будто у нее была замужняя-с-детьми версия субботнего утра самой Каллиопы, хотя Каллиопа не могла не заметить, с некоторой досадой, что один из детей все-таки оделся.
— Да? — Херли выглядела немного ошеломленной. Глядя, как на заднем плане трое юных леди пытаются надеть на кота детскую рубашку, Каллиопа решила, что надо будет подумать получше о преимуществах компании.
— Прошу извинить меня, Келл, но я не могла ждать. Ты сказала, что у тебя что-то есть о Джоне Вулгару?
— Ты шутишь, Скоурос, сейчас выходной. Неужели у тебя нет ничего, кроме работы? И, кроме того, я думала, что дело Мерапануи закрыто.
— Не потому что я так решила. Просто скажи, что у тебя есть.
Келл Херли недовольно фыркнула. — Головная боль. Иисус Христос, что же еще? И, кроме того, это был не "Джон Вулгару", а просто "Вулгару". Расследование. Я автоматически отслеживаю все ссылки на это имя, для тебя. — Она нахмурилась и повернулась назад, как раз вовремя для того, чтобы спасти кота; потом приказала дочкам выйти из комнаты, на что они громко завизжали в три горла. — Поскольку ты не собираешься никого рожать, могла бы посидеть с моими. Получишь море удовольствия.
Каллиопа заставила себя рассмеяться. — Искушаешь, Келл. А что ты имела в виду, сказав "просто Вулгару"?