Дедушка Богомол услышал их голоса и тоже пришел к пруду. Он спрятался в кустах, внимательно все осмотрел и вскоре понял, что произошло. И наполнило его горе и печаль, но не потому, что они убили его канну, но потому что они не поделились с ним, и вообще сделали все без всяких церемоний, не сплясав даже танца благодарности. Но он боялся их, потому что их было трое, а он был один, и ждал в тростниках, пока они не ушли, унося с собой мясо канна и завернувшись в его шкуру.
Потом Богомол вышел из укрытия и подошел к тому месту, где умер канна. Радуга и два внука Богомола оставили только один орган канны, желчный пузырь, черный и горький, который не едят даже люди моего народа, хотя их с детства обучают есть и пить почти все. Они оставили пузырь висеть на кусте. Богомол настолько расстроился и разозлился, что изо всех сил ударил по нему копьем. И тут желчь из пузыря заговорила с ним и сказал: "Не бей меня."
Богомил рассердился еще больше. "Я буду бить тебя, когда захочу, — сказал он. — Я брошу тебя на землю и потопчусь по тебе. И проколю тебя копьем."
Желчь опять заговорила с ним и сказала: "Если ты так сделаешь, то я выйду, и заберу тебя с собой во тьму."
Но Дедушка Богомол настолько рассердился, что не слышал ничего. Он поднял копье и с размаху проколол пузырь. И оттуда, как и она и угрожала, вышла желчь, горькая и черная, как ночь без звезд, она покрыла Богомола с головы до ног и залепила ему глаза, так что он ослеп.
Богомол бросился на землю и стал кричать: "Помогите! Я ничего не вижу! Черная желчь залепила мне глаза и я чувствую себя потерявшимся!" Но никто не услышал его, потому что пруд находился далеко от крааля, и никто не пришел ему на помощь. Богомол мог только ползти по земле, нащупывая путь руками, слепой и беспомощный. "Скоро меня найдет гиена, — подумал он, — или какой-нибудь другой голодный зверь, и меня убьют. Дедушка Богомол будет мертвым — разве это не печально?"
Но никто не пришел к нему на помощь, и ему оставалось только ползти в темноте. Наконец, когда от усталости и страха он уже не мог двигаться, его рука что-то нащупала. Это было перо страуса, белое как дым и светящееся как пламя, и сердце Дедушки Богомола наполнилось надеждой. Он взял перо и стер черную желчь с глаз. Когда он опять смог увидеть красоту мира, он взял перо и вытер остаток горькой желчи, которая упала на землю, оставив перо чистым и незапятнанным. Восхищаясь чудесным предметом и радуясь своему спасению, Дедушка Богомол подбросил перо вверх, высоко в небо, где оно и осталось видеть, изогнутая белая полоска на фоне черного как желчь неба. Он затанцевал и запел. "Теперь ты лежишь на небе, — сказал Богомол перу. — С этого дня ты будешь луной, и будешь жить, опять падать и опять оживать, и всегда будешь дарить людям свет." Так и случилось.
!Ксаббу замолчал, опустив голову, как если бы сказал "Аминь" в конце молитвы. Сэм не могла не заметить, что все лица, окружившие их в бесконечном полумраке — детские, ожидающие лица. Толпа стала еще больше и напирала на них как жертвы катастрофы, молящие об информации; в результате их двоих окружило множество плотных рядов.
Она подумала, что должна поблагодарить его за историю, хотя и чувствовала, что не все поняла — почему противный черный фенфен залепил глаза этому насекомому? И почему у насекомого есть сын-радуга? И еще ее озадачило, что история, в которой сандалия превратилась в антилопу, внезапно стала совсем другой: это неправильно, это нарушает правила, по которым в историях должно все происходить. Но она знала, что все эти истории очень важны для! Ксаббу, типа религия, и не хотела обижать человека, которого так любила.
Из середины большой молчаливой толпы раздался тонкий голосок. — Расскажи еще!
!Ксаббу оглянулся, вздрогнув от неожиданности, но, прежде чем он или Сэм поняли, кто попросил первым, все остальные тоже стали просить, чуть ли не хором.
— Сказку!
— Расскажи еще.
— Пожалуйста!
— Они хотят услышать еще, — с удивление сказал! Ксаббу.
— Они боятся, — сказала Сэм. — Этот мир идет к концу. А они все дети, верно? — Посмотрев на молящие испуганные лица она почувствовала, как на глаза навертываются слезы. Если бы Жонглер был поблизости, она точно бросилась бы на него, постаралась бы сбить с ног и заставить заплатить за жестокие страдания этих невинных. — Это они, — сказала она как себе, так и! Ксаббу. — Это они, украденные дети.
И тут же остановилась, увидев в толпе знакомое лицо, хотя ей потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где она уже видела этого симпатичного черноволосого мужчину. Он стоял в нескольких рядах от нее, держа в руках узел, который Сэм не рассмотрела, и глядел на! Ксаббу немигающим, почти пустым взглядом. Рядом с ним не стоял никто из сказочных детей, как будто они чувствовали в нем что-то плохое.
Сэм потянула! Ксаббу за руку. — Смотри, это один из парней Грааля — тот, который исчез, когда исчезла Рени.
— Рикардо Клемент? Где?
— Там, — сказала Сэм, но там, где стоял Клемент, уже не было никого. — Он был там мгновение назад, без дураков.
Они начали прочесывать толпу, и тут Сэм чуть не наткнулась на маленькую девочку, стоявшую очень близко к ней и сделанную, по видимому, из грязи. Она попыталась обойти маленькое препятствие, но ребенок опять заступил ей дорогу и ее толстая ручка схватила цыганский наряд Сэм.
— Его здесь нет, — сказал! Ксаббу. — Он больше почти всех этих людей и мы бы увидели его, я думаю…
— Он не мог убежать так быстро, — почти зло сказала Сэм. За толпой беженцев, все еще просивших еще одну историю, откос был пуст, на дюжины метров. — Мы бы увидели его. — Сделанная из грязи девочка опять попыталась привлечь ее внимание. — Эй ты, хватить дергать меня, поняла? — резко сказала Сэм.
Ребенок отпустил ее и отступил назад. По лицу, черты которого мало отличались от ямок и бугорков, трудно было сказать, о чем она думает, но по напрягшимся плечам было ясно, что она так просто не отстанет. — Я хочу поговорить с тобой, — сказала незнакомка голосом маленькой девочки.
Сэм вздохнула. — О чем?
— Вы… вы друзья Рени?
Сэм ожидала, что ребенок будет просить еще одну историю, и долгое мгновение могла только стоять, тупо глядя на девочку. — Рени?..
!Ксаббу в мгновение ока опустился на колени рядом с ребенком. — Кто ты? — спросил он. — Ты знаешь Рени? Ты знаешь, где она? Да, мы ее друзья.
Девочка какое-то мгновение глядела на него. — Я… я Каменная Девочка. — В следующее мгновение рот-палочка изогнулся, из глаз-ямок полились слезы, — Вы знаете, где она-а-а?
!Ксаббу закрыл глаза и простонал, как человек, получивший болезненный удар; Сэм кожей ощутила его ужасное разочарование. — Может быть будет лучше, если ты нам все расскажешь, — сказала она плачущей Каменной Девочке.
— … И потом мы побежали от Тиков, в гору и пересекли мост. — Малышка все еще хныкала, но, рассказывая историю своих путешествий с Рени, немного успокоилась. — И мы увидели этого странного человека, который просто шел, а Тики его обходили! — Она была очень впечатлена. — Как если бы им не было до него никакого дела.
— Ну и скан! — сказала Сэм. — И это не-знаю-его-имя Клемент?
!Ксаббу нахмурился. — А что произошло потом? Когда вы пересекли мост?
Каменная Девочка пожевала грязный палец, думая. — На самом деле мы не попали в Плохой Дом Жинни. Мы вроде как вошли, а потом я оттуда прямо сюда, к Колодцу. Но не Рени. — Она на мгновение прищурилась, стараясь не заплакать. — Ты думаешь, с ней все хорошо?
— Да, мы реально так думаем, — сказала Сэм, поворачиваясь к! Ксаббу. — Но где она?
Маленький человек стоял, глядя в никуда. — Мне кажется, что все мы путешествовали подобным образом. Мы подошли близко к Иному, он испытал нас — и, возможно, осудил — и потом отослал. С теми, кто принадлежит этому миру, вроде Азадора или этой малышки, он не стал делать ничего и отправил их прямо сюда.