Подозрения Джозефа еще не улеглись. — Ты сказал, что этот человек из Америки, верно? Как же он нашел это место? Предполагалось, что это очень большая тайна.
— В точности не знаю. Но он чертовски много знает о Рени,!Ксаббу и французской женщине — и даже знает кое-что о старике Сингхе. Селларс сказал, что он умер.
— Почему он говорит такие вещи? — Джозеф почувствовал, как дрожит от суеверного страха. Было так странно держать молчащую трубку, ожидая голоса из ниоткуда — голоса, который никогда не придет. — Этот Селларс действительно сказал тебе, что он мертв?
Джереми изумленно уставился на него, потом раздраженно фыркнул. — Он сказал, что Сингх мерт. Сингх. Старик, который помог Рени и остальным. А теперь ты заткнешься и будешь слушать то, что я написал. Снаружи люди, пытающиеся ворваться сюда. Даже если мы запихаем в лифт походные кровати, надолго это не поможет.
Джозеф махнул рукой. У этих гомосеков есть одна женская черта — они всегда все подчеркивают. — Говори. Я слушаю.
Джереми опять фыркнул, потом посмотрел на записи, которые нацарапал старомодной ручкой на бетонной колонне. — Селларс говорит, что мы не сможем заблокировать лифт — они спустятся вниз по шахте. Мы должны запечатать всю секцию базы. Он говорит, что есть план, который показывает, как это сделать. Но мы должны приготовиться к долгой осаде, и принести сюда все наши вещи. Джозеф, это означает, что ты должен притащить сюда из кухни всю воду и еду, какую только сможешь. Мы не знаем, когда они взломают внешние двери, так мы должны быть готовы запечатать секцию в любой момент. Поэтому чем раньше мы начнем таскать, тем больше воды и еды у нас будет.
— Что, ты хочешь, чтобы я таскал вниз эти пластиковые контейнеры с водой, как какой-нибудь поденщик? А кто будет искать револьверы — Дель Рей? Видел бы ты его с пистолетом в руке. Он более опасен для нас чем все эти плохие парни.
Джозеф на мгновение закрыл глаза. Дель Рей выдохнул и нехорошо выругался. — Трудно поверить, что были такие моменты, когда я на самом деле скучал по тебе, — сказал Джереми. — Во-первых здесь нет никаких револьверов, как и всего остального офисного оборудования. Почти все достаточно маленькое они унесли с собой, когда закрывали базу. Они оставили только еду и воду, потому что думали, что в будущем смогут использовать это место как бомбоубежище. Во-вторых, даже если бы у нас были револьверы, нам этих людей не остановить. Ты сам сказал, что они вооружены как отряд спецназа. Селларс говорит, что для нас самое лучшее — запечатать место и ждать.
Длинный Джозеф не знал, плакать ли ему или радоваться, что ему не придется пострелять в боевиков бура. — Тогда что будет делать он? — спросил он, ткнув пальцем в сторону Дель Рея.
— Посмотрим. Мистер Чиуме, вы знаете что-нибудь о компьютерных системах, электронике?
Дель Рей покачал головой. — Я делал степень по политологии. Я знаю как пользоваться электронным блокнотом, но это все.
Джереми вздохнул. — Этого я и боялся. Селларс сказал, что он может нам помочь еще больше, но для этого надо поставить множество заплат. Теперь я должен сам довести дело до конца, если смогу понять его инструкции. Боже правый, надеюсь, что он скоро позвонит.
— Заплаты?
— Здесь очень старомодная система, ей лет двадцать-тридцать, а может и больше. Я не знаю в точности, что он хочет сделать, но он сказал, что это очень важно. — Джереми попытался улыбнуться. Он выглядел очень бледным и напряженным. — Тогда, мистер Чиуме, вы станете дежурным по генератору.
— Пожалуйста, называй меня Дель Рей. Что я должен делать?
— Если нам действительно придется закрыться здесь, в лаборатории, нам нужен генератор, потому что эти люди попытаются отключить нам электричество, которое мы получаем снаружи. А оно нам необходимо, не говоря уже о том, что нам надо поддерживать работоспособность капсул. — Он указал на огромные цистерны, находившиеся уровнем ниже, кабели опутывали их со всех сторон, как ползучие лозы камень. — Селларс сказал, что нам очень повезло: они поставили сюда работающий на водороде генератор, не реактор, потому что если бы это был реактор, военные точно забрали бы его с собой, не оставив нам ничего, кроме электросети.
— Я все еще не понимаю, — пробурчал Длинный Джозеф, в его голове крутились малопривлекательные виды самого себя, с проклятиями тащившего дюжины тяжелых пластиковых контейнеров с водой и едой с верхних уровней. — Что он знает о моей Рени? Каким образом какой-то америкашка узнал о ней и добрался до нас?
Дель Рей пожал плечами и ответил, обращаясь к Джереми. — А что любой из нас делает в этом странном месте? Почему банда головорезов вломилась в мой дом и угрожала убить меня за то, что моя бывшая девушка говорила с исследовательницей из Франции? Это странный мир и с каждым днем он становится все более странным.
— Это первая имеющая смысл фраза, которую ты сказал за все это время, — объявил Джозеф.
Джозеф чувствовал себя потным и злым, но еще больше ему мешали пустые гулкие залы "Осиного гнезда", от которых по его коже тек холодный пот.
Джозефу не хотелось думать, что он дрожит от страха — хотя в его жизни это был далеко не первый раз — но он не мог бы утверждать, что все идет как надо.
Парень, ничего не идет так, как надо, сказал он себе, вкатывая ручную тележку в лифт. Прежде, чем нажать кнопку, он прислушался, пытаясь понять, смогли ли эти головорезы наверху подобрать код и открыть массивную главную дверь; тогда сейчас убийцы молча крадутся по коридорам базы, как коты в ночи. Но все было тихо, и он даже не слышал Джереми и Дель Рея, находившихся двумя этажами ниже. Только его собственное тяжелое дыхание оживляло это место и превращало его во что-то другое, а не в дыру, окруженную камнем, и необитаемую, как пустая раковина.
Звякнула, открываясь, дверь лифта. Негромко выругавшись, Джозеф выкатил тележку и стал сгружать с нее контейнеры с водой. Ноги Джереми торчали из-за консоли, окруженные различными приборами и кабелями, и он на мгновение вспомнил комнату Слона, похожую на киношный вариант лаборатории сумасшедшего ученого. "Это уже совсем не тайна", вот что сказал толстяк об этой базе, и он был прав. Хотя Джозеф вовсе не собирался заехать к нему в гости и поздравить с удачным предсказанием.
— Воды больше нет, — крикнул он ногам Джереми. — Теперь я собираюсь принести еду. Даже не знаю почему — там только упакованная дрянь. После нескольких недель такой еды тебе захочется убить себя и как можно быстрее.
Джереми выскользнул из-под консоли, его взгляд был таким колючим, что Джозеф мог бы открыть им бутылку с пивом, если бы она у него была. — Да, и очень жаль. Поэтому я был уверен, что пока ты шлялся по Южной Африке, а я сидел здесь и приглядывал за твоей беспомощной дочкой, ты догадаешься купить мне пару сладостей. Что-нибудь вроде хороших конфет, а? Или дюжину коксистеров (* пропитанные сиропом пончики или печенья к кофе, популярные в ЮАР) из булочной? Что-нибудь такое, чем бы я мог вознаградить себя за то, что сижу здесь и ем только такую еду, которую ты так точно обозвал дрянью?
Джозеф, обладавший большим опытом общения со своей дочкой и всеми остальными, сразу узнал довод, на который невозможно возразить; поэтому он быстро покатил свою тележку в то место, где начиналась его пирамида упаковок воды. Возвращаясь назад он увидел, что Джереми благополучно находится под консолью, а Дель Рей вообще исчез из вида. Джозеф остановился и внимательно оглядел лабораторию. Молчаливые гробы В-капсул, пыльные, мертвые веши на музейных полках. Внезапно на кончиках его глаз появились слезы. Удивленный, он быстро вытер их.
Одну вещь, молча сказал он соседнему устройству. Одну вещь я тебе обещаю: они никогда не доберутся до тебя, пока я жив. И я постараюсь вернуть тебя к солнцу. Он очень удивился, услышав речь, которую сказал сам себе, но еще больше удивился, поняв, что сказал правду. — Ты слышишь меня, детка? — прошептал он. — Я еще жив, они не достали меня.
Он испугался, что Джереми или Дель Рей могли увидеть его, да и вообще это место было такое же каменное и несчастное, как могила. И поспешил обратно в лифт.