Она уже пугающе привыкла спать на земле без подушки и одеяла — множество путешествий по Срединной Стране, которые Пифлит проделал вместе с Таргором, немного закалили ее — и невидимая земля была ничем не хуже множества мест, в которых она спала, но даже истощение не принесло ей покоя.
Вернулись сны о темноте и одиночестве, не такие живые, как раньше, но достаточно кошмарные, чтобы заставить ее несколько раз проснуться. В последний раз она обнаружила, что! Ксаббу стоит на коленях рядом с ней и внимательно глядит ей в лицо.
— Ты кричала, — сказал он. — Что-то о птицах, которые не вернулись?..
Сэм не помнила ничего о птицах — сон уже улетал, оставляя за собой только смутные обрывки воспоминаний — но она все еще помнила одиночество, и как она безнадежно искала друга, одно прикосновение к которому могло согреть длинную холодную темноту. Выслушав,!Ксаббу как-то по-особому взглянул на нее.
— Это слишком похоже на сон, который видел я. — Он повернулся и взглянул на Феликса Жонглера, который, слегка подергиваясь и вскрикивая, пытался проснуться.!Ксаббу подошел к нему и потряс.
— Что ты хочешь? — прорычал Жонглер, но Сэм показалось, что под его наигранной злостью скрываются слабость и страх.
— Мой друг и я видели одинаковый сон, — сказал! Ксаббу. — Расскажи нам, что тебе приснилось.
Жонглер отпрянул, как обожженный. — Я ничего тебе не скажу. Не трогай меня.
!Ксаббу пристально посмотрел на него. — Это может оказаться очень важным. Мы все заперты в одном месте.
— То, что в моей голове, принадлежит мне одному, — громко и раздраженно сказал Жонглер. — Не вам — только мне! — Он с трудом встал на ноги, руки сжаты в кулаки, бледное лицо. Сэм внезапно вспомнила, насколько странно то, что их симы так похожи на их настоящие тела, что все в этом странном и нереальном мире так пугающе реально.
— Тогда храни их, — недовольно сказал! Ксаббу, — свои тайны.
— Человек без тайны вообще не человек, — сплюнул Жонглер.
— Чи син, — сказала Сэм. — Он сканит. Забудь его,!Ксаббу. Пошли. — К ее удивлению в это мгновение с лица Жонглера сползло обычное ледяное выражение; он стал выглядеть так, как будто за ним гонится стая демонов.
Мысль об общем сне будоражила ее все то время, пока они шли. — Как такое может быть? — спросила она! Ксаббу. — Ну, понятно, мы видим одно и то же, потому что наши головы засунуты в систему. Но ты же не может засунуть мне в голову свои мысли и сны, даже в этом фенфене. — Она нахмурилась. — Или можешь?
!Ксаббу пожал плечами. — С тех пор как мы оказались в этой сети, вокруг нас одни вопросы. — Он повернулся к Жонглеру. — Ты не хочешь говорить о своих снах, тогда расскажи нам, как так получается, что нас держат в сети против воли? Ты называешь себя хозяином сети, даже богом, но сейчас ты, как и мы все, заперт в ней. Как такое может быть? Со всем твоим дорогостоящим оборудованием, ты, возможно, немногим отличаешься от рассудка робота — но я? У меня даже нет нейроканюли, если это подходящее слово. У системы нет прямого контакта с моим мозгом.
— Всегда есть прямой контакт между окружением и мозгом, — насмешливо ответил Жонглер. — Постоянно. Ты, с твоим рассказом о старых племенных обычаях и жизни в природе, должен понимать, что так устроен наш мир, с самого начала. Мы не видим, пока свет не свет не передает послание мозгу, и не слышим, пока звуковая волна не приходит туда же. — Он ухмыльнулся. — И так все время, всю жизнь. Ты имеешь в виду, что нет прямого электронного контакта между твоим мозгом и сетью — нет проводов. Но в нашей ситуации это полная чушь.
— Не понимаю, — терпеливо сказал! Ксаббу. Сэм решила, что сейчас он зло высмеет старика, но, похоже,!Ксаббу хотел чего-то другого. — Неужели ты хочешь сказать, что есть другие способы рождать мысли в моем мозгу?
Глаза Жонглера округлились. — Если ты думаешь, что по ходу этого детского разговора я открою тебе тайны моей самой дорогой в мире операционной системы, то ты глубоко ошибаешься. Но любой школьник, даже из африканских болот, должен был догадаться, что держить нас в сети. Ты уходила наружу?
— Я была, — мрачно сказала Сэм. Ужасное воспоминание.
— И что произошло? — Он пристально и свирепо поглядел на нее, как какой-нибудь дедушка из ада. — Давай, рассказывай. Что произошло?
— Было… больно. То есть меня реально сжигало.
Глаза Жонглера округлились опять. — Я пережил десять поколений молодежного сленга. Одного этого вполне достаточно, чтобы отбить охоту у любого другого жить так долго, как я. Да, это больно. И ты не смогла уйти в офлайн сама, верно?
— Да, — неохотно сказала Сэм. — Кто-то выдернул меня. Обратно в РЖ.
— Да, в "реальную жизнь". Как подходяще. — Жонглер показал зубы — что-то вроде холодной усмешки. — Потому что ты сама не могла найти туда дорогу, как и я сейчас. Неужели ты думаешь, что это происходит потому — и все эти религиозные идиоты в Круге верят, что однажды это произойдет — что нас перенесли в Рай, в непортящиеся тела, не знающие такой вещи, как нейроканюля? Ты так думаешь?
— Нет. — Сэм сердито засопела. — Низзя.
— Тогда почему ты не в состоянии подумать обо всем, что знаешь и найти идею, которая идеально объясняла бы это? Подумай, ребенок! — Он повернулся к! Ксаббу. — Не забыл ли я о тебе? Ты еще не догадался?
Бушмен холодно взглянул на Жонглера. — Если бы мы могли догадаться, мы бы давно догадались без твоей лекции, которая ничего не объясняет.
Жонглер широко раскинул руки, насмешливо-разочарованно. — Тогда я больше не буду докучать тебе. Решай загадку сам. — Он медленно отошел от них на несколько шагов.
— Я ненавижу его, — яростно прошептала Сэм.
— Не трать напрасно силы, и особенно не разрешай своему гневу ослепить себя. Он умен — я был дураком, когда подумал, что могу что-то вытащить из него. Я уверен, что у него свои планы, и он никогда не сделает для другого ничего за спасибо.
Сэм ощупала сломанный меч, подвешенный к поясу ее скудного костюма. — Все равно, я надеюсь, что однажды он даст мне причину воткнуть эту штуку ему в грудь.
!Ксаббу сжал ее руку. — Ничего не делай не подумав, Сэм. Я говорю тебе, как друг. Рени сказала бы тебе то же самое, если бы была здесь. Он очень опасный человек.
— Я тоже опасна, — сказала Сэм, но настолько тихо, что даже! Ксаббу ее не услышал.
Они трижды останавливались, чтобы поспать, пока! Ксаббу в конце концов что-то не обнаружил.
Все это время Сэм и! Ксаббу видели похожие сны, хотя и не в точности идентичные. Жонглер по-прежнему тяжело вздыхал во сне, но молчал и не признавался в том, что его будит.
Ходьба через безликую бесконечность сама по себе превратилась в муторный сон — оказавшись лицом к лицу с бесконечным ничто, Сэм несколько раз соскользнула в галлюцинации. Однажды она так ясно увидела себя перед дверью своей школы в Восточной Вирджинии, как если бы стояла у подножия лестницы. Услышав шум гулких коридоров, она даже подняла руки, чтобы открыть дверь… и обнаружила, что протянула их к тому же самому ничто и! Ксаббу с огорчением глядит на нее. Несколько раз она видела Орландо и родителей, далеко, но без ошибки. А однажды даже дедушку, подрезавшего изгородь.
И даже! Ксаббу, казалось, был подавлен однообразным бледным маревом, простершимся повсюду, продолжающейся бессмысленностью; даже он стал более молчаливым и замкнутым. Потом, внезапно и неуклюже, он остановился посреди одного из своих исследований, прервав то, что сейчас стало надоедливо-знакомым танцем — повернул, замер, вслушиваясь, повернул, опять замер… В первое мгновение Сэм решила, что у него галлюцинация — он увидел Рени или, возможно, какую-то картину из жизни народа пустыни.
— Я не верю сам себе. — У него был на удивление энергичный голос — такого она не слышала довольно давно. — Если, конечно, я не сошел с ума. — Он засмеялся. — Идем, сюда.
Жонглер, больше похожий на лунатика, послушно пошел за ним, аккуратно переставляя одну ногу за другой, как будто прочитал в учебнике, как надо это делать. Сэм поторопилась догнать! Ксаббу.