Зина бросилась будить Рогова.
— Товарищ капитан! Товарищ капитан! Проснитесь наконец!
И вот уже лежат на планшете тщательно подобранные один к другому желтоватые обрывки бумаги, густо исписанные ровным упрямым почерком. С волнением следит Зина за движением рук капитана. Они — как во время операции. Неторопливые, спокойные и вместе с тем энергичные, чуткие, удивительно осторожные. Ей всегда казалось, что капитан должен хорошо играть на рояле — такие у него тонкие, музыкальные пальцы. Как ловко и быстро составляет он из разрозненных обгоревших клочков все новые и новые варианты и комбинации слов. Постепенно, одна за другой, пусть пока еще смутно, но все-таки вырисовываются первые фразы… Нет, наверное, Рогов в душе все-таки не музыкант, а самый настоящий исследователь, кропотливый, настойчивый, мудрый…
— А теперь, Зина, — сказал наконец капитан, — попрошу вас это записать. В точности. Вся штука, собственно, в порядке слов. Где пропуск — ставьте многоточие…
Мимо молодых дубков и ветвистых грабов, пустынными полянами и глухими балками, на дне которых журчат запоздалые ручьи, плывет над землею, прислушиваясь к далеким орудийным раскатам, влажная апрельская ночь. Положив на колени толстую тетрадку в клеенчатом переплете, Зина Осадчая аккуратно выводит карандашом букву за буквой, слово за словом:
«…рмовали Петровск… кое теперь не забыть. Они спешили, но подоспели слиш… …вном бою. И се… …ди смотрели на… …ез рамы и да… …лаза моряка прожи… …жать волнения… …сжатые кула… …ли. Все подходили по очереди и… …ло было сказа… …рдце. Молодой лейтенант но… …чты. И подвиг мор… …ерез всю жизнь! Это… …рская клятва. …икто не знал, откуда он по… …шли в засыпанном блиндаже, ког… …рнут в плащпалатку пол… …к будто хотел прикрыть своим те… …ерное, будет трудно… …ник был в… …шенно необходимо на… …ликвия, символ! Я ду… …лант и еще ка… …др… цветов…»
— Это про портрет, точно! — не выдержала Зина, — Ведь все же сходится. Прямо до точечки!
— Ну-ну… — подбодрил ее Рогов. Сам он с выводами не спешил.
— Без рамы… Художник… И глаза у моряка на картине такие, что век не забудешь…
— Десант. Находка в блиндаже. Клятва перед реликвией, которая священна для каждого моряка… Это мы, пожалуй, расшифровали точно. А вот художник, портрет… — Это пока лишь догадка. Весьма вероятная, но догадка.
— Да что вы! — удивилась Зина. — Тут же ясно сказано о лейтенанте…
Договорить она не успела. Снаружи послышались шум, приглушенные голоса. Рогов распахнул полог, закрывавший вход в палатку. Из темноты шагнули двое.
В одном Зина сразу же узнала ефрейтора из сопровождения.
Второй, что был пониже, тоже показался ей знакомым.
— Разрешите доложить… — начал было автоматчик, но Зина и Рогов поняли уже все без слов.
— Беглец? — сердито бросил Рогов. — Недалеко ушел.
— Сам я, товарищ капитан, воротился.
— Верно, сам, — подтвердил автоматчик.
— Совесть заговорила?
— Промашку я дал, — сокрушенно вздохнул сапер. — Бесценный документ при себе имел. Не уберег. Теперь, стало быть, в газете мне и показываться нельзя.
— Что еще за документ?
— Человек тут один важную запись вел. Для истории, говорил, истинный клад. — Сапер провел здоровой рукой по лицу. — Недолго он с нами пробыл. Два дня, ну, малость поболе… А память теперь, считай, на всю биографию. Потому как искорка в нем особенная была. Не вдруг такого отыщешь. Даже среди нашего брата, сапера, — и то… Только получилось оно у нас неладно. На минном поле немец с воздуха накрыл. Так он — верите, нет — товарища нашего… Ранили того… Метров шестьдесят на себе тащил. Вместе они на мине и подорвались…
— Он был из флотских? — тихо спросила Зина. — Тут вот тельняшка…
— Маленько не так. Моряцкий это подарок. Он завсегда ее под гимнастеркой носил. Даром что корреспондент.
— Корреспондент? — переспросил Рогов. — Блокнот, выходит, его?
— А то чей же.
— Постойте, а о какой-нибудь картине он говорил?
— Нет, товарищ капитан, такого ровно не припомню. Наказывал только, ежели что случится, блокнот в редакцию передать. Оттого я давеча перед операцией и пошумел. Все одно в газету мне надо.
— А как хоть звали того журналиста?
Сапер вытащил из кармана целую пачку перегнутых вчетверо газет. Выбрал одну из них и отчеркнул ногтем обведенную карандашом статью.
Зина и Рогов переглянулись. Это был очерк о героях Петровского десанта.