— Приказывай...
— Утром приедешь ко мне,— сердито сказал Джадукяр и покинул шатер.
Наутро, едва солнце поднялось над отрогами Буржуд, прискакал вестовой с напоминанием. Кутбэддин долго чванился: старался побороть вновь вспыхнувшую злобу и зависть к своему сопернику. После продолжительного сквернословия отправился к соседнему лагерю,
Джадукяр встретил ходжу ласково, будто ничего не произошло между ними. Сразу приступил к делу. Сели в кружок на большом текинском ковре. Оба полководца и юз-баши склонились над шелковой картой: пески, горы, селения и море вышиты были на ней разноцветными нитками.
— Я хорошо продумал наши действия, Кути-ходжа,— сурово заговорил Джадукяр,— Ты со своей тысячей пойдешь на юг, вдоль подножия Буржуда, Когда увидишь речку Адинали, то поворачивай на запад и веди войска по берегу этой речки. До Берестана тебя никто не встретит, никто не помешает твоему пути. В Берестане увидишь первых каджаров. Но сила там небольшая, и ты не задерживайся, иди к Астрабаду. Дойдешь до зарослей, остановись и следи за мной. Я нападу на Астрабад с севера и постараюсь выманить каджаров в поле. Тогда ты поднимай свою тысячу и врывайся в город.
Кутбэддин-ходжа, не возразив ни словом, покинул шатер, и ночью его тысяча двинулась к горам...
Спустя час через Гурген начал переправлять войско Джадукяр. Седловина близ реки, куда втягивались конники, сотня за сотней, артиллерия — верблюды с медными замбуреками на спинах — не могла пропустить к броду всех сразу: толчея и суматоха, крики и ругань будоражили предутреннюю тишину.
Джадукяр с приближенными стоял на взгорке у реки, наблюдая за переправой. Он был молчалив и спокоен. Казалось, не ведет он войско, а только наблюдает за ним. В темноте, в млечном освещении звезд, холодно поблескивал его шлем, будто сама война гнездилась под павлиньими перьями, гордо вскинутыми над головой.
Хивинцы переправились через Гурген и к полудню достигли реки и сожженного селения Кара-Су. Здесь еще теплилась жизнь, Почуяв врага, на пепелище залаяли и завыли собаки, Лай их продолжался долго. Они бежали впереди конницы, лезли под самые копыта и только далеко за селением разбежались в стороны и отстали.
Миновав лощину, войско выбралось к болотам Мурдаки. Дорога здесь узкая и неровная. По обеим сторонам росли высокие камыши и всюду виднелись черные стоячие озера, покрытые водяными лилиями. Войско растянулось. Голова колонны скрывалась где-то в камышах, а хвост все еще пылил по каменистому берегу реки, В самой середине болотистой низменности дорога угрожающе сузилась: недавно здесь прогремели ливневые дожди, затопив тропы и частично дорогу, было скользко.
В артиллерийской сотне вдруг оступился верблюд. Вместе с замбуреком и наездником он свалился в болото. Идущий следом за ним инер раскорячился, порвал веревку, связывающую его с первым верблюдом, и тоже сполз в болото. Крик гибнущих в грязной пучине наездников разнесся над топями. Воины остановились, чтобы как-то спасти пушки. Один из храбрецов, выхватив из ножен кинжал, прыгнул на горб тонущему верблюду и перерезал шерстяные черные арканы. Он успел выбросить на дорогу, к ногам воинов, один из концов. Те схватились за аркан и вытянули замбурек на сушу. Спаситель, кинувшись в сторону, попал в полынью. Он взревел нечеловеческим голосом и замахал руками, ища спасения. Несколько человек протянули ему пики, но он не успел схватиться и скрылся в черной жиже.
Страшное несчастье подорвало дух замбурекчи (Замбурекчи — стрелки из пушек замбуреков). Еще не подошли к Астрабаду и не сделали ни одного выстрела, а среди них уже шел ропот: «Куда завел нас Джадукяр?» Недовольство передавалось от всадника к всаднику. Разговоры велись тихо и вкрадчиво. Джадукяр ничего не подозревал. Он лишь видел хмурые, злобные выражения на лицах своих воинов.
У самого выхода из болота поскользнулась лошадь левофлангового из третьей сотни. Человека успели спасти, бросив ему веревку. Конь, утопая в грязи, чуя неминуемую гибель, жалобно заржал и скрылся в пучине. Перепуганные лошади вздыбились и захрапели. Седокам с трудом удалось сдержать своих коней. Если б они бросились вскачь, то не миновать бы гибели. Многих бы не досчитались хивинцы. И уже смелее поднимался ропот. Послышались недовольные выкрики. Один из воинов, завидев проезжающего Джадукяра, бросил со злобой:
— Куда идем, сердар? Разве нет другой дороги в Астрабад?!
— Куда ведешь, уйгур?!