Мир-Садык благосклонно кивнул и повел евнуха в дом, откуда время от времени доносились женские голоса.
В летнем поместье Гамза-хан все еще наводился порядок. Остывший за зиму дом источал отсырелый запах, Слуги в первый же день приезда расставили мебель, расстелили ковры, повесили на стены желтые, с черной вязью арабески; женщины — жены хана — окропили постели благовонными духами.
Но веяло от всего отчужденностью и тоской. Это чувствовала и сама Ширин-Тадж-ханум, отвыкшая от своей летней дачи. Появление Мир-Садыка с безбородым гигантом вовсе напугало ханум. Хозяйка осторожно огляделась, будто ища защиты, но тотчас успокоилась и улыбнулась.
— Простите, Садык-джан,— сказала она, пробуждая воспоминания о прошлом лете и тайной встрече.— Вы так неожиданно предстали передо мной, что мне показалось — не сон ли это. Причем пришли с каким-то дэвом или джином...
— Ханум, я прошу вас принять в дар от меня этого джина. Он — евнух. Он будет верным рабом вашим и защитником в самую опасную минуту жизни. Скажите Гамзе-хану, что вы не против иметь в доме евнуха...
— Да, да... конечно,— смущенно заговорила Ширин-Тадж-ханум, одновременно постигая — хорошо ли это, иметь евнуха? Ей сразу вспомнилось, что у всех ханских жен есть свои евнухи, только у нее нет, и она совсем уж определенно высказалась: — Садык-джан, я давно хотела иметь именно такого евнуха, как этот. Скажи-ка, раб, как тебя зовут? — вдруг обратилась она и потрогала Черного Джейрана за щеку.
Черный Джейран засмеялся. Но уже не тот басистый смех вырвался из его гортани, а тонкий, женский смешок, Евнух застыдился и опустил голову.
— Его зовут Черным Джейраном,— подсказал госпоже Мир-Садык.— Но мне кажется, это имя ему не подходит. Не лучше ли называть его по-другому?
— О, конечно! — воскликнула Ширин-Тадж-ханум.— Я его буду звать Джином. Он очень похож на джина...
— Тогда, ханум, я сообщу хозяину о вашем желании?— спросил Мир-Садык.
— Да, да, Садык-джан, пожалуйста, скажите ему, что я беру евнуха. Пусть он останется здесь, со мной... И сами, Садык-джан, как проводите хозяина, не забудьте зайти ко мне... У меня будут распоряжения...
Мир-Садык сильно покраснел, Ширин Тадж-ханум — тоже. Глаза их встретились... Управляющий вышел на айван, а хозяйка повела евнуха в свои покои.
Дня через два хаким со свитой и англичанином, а вместе с ними Гамза-хан, выславший вперед себя хлебный обоз, выехали из Ноукента. Мир-Садык проводил их до горного перевала, затем вернулся назад и не замедлил явиться к госпоже. Конечно же, он мечтал о тайной встрече в ее комнате. Пока возвращался с перевала, все время вспоминал о прошлогоднем свидании, когда он уже считал себя в ее объятиях, но внезапно у дворца появилась карета Гамза-хана, и Мир-Садыку едва удалось выкрутиться из пикантного положения. После того случая он несколько раз видел Ширин-Тадж-ханум в Астрабаде.
Однажды во время новруза она ехала со свитой хакима и улыбнулась ему из открытого фаэтона. В другой раз, тоже в Астрабаде, его вызвал Гамза-хан по делам, и, входя в дом, Мир-Садык опять увиделся с женой своего хозяина. Они не обмолвились ни словом, но гость заметил, с какой пылкостью взглянула на него Ширин-Тадж-ханум. Он тогда подумал: за эту женщину можно умереть. Эта красавица может затмить своей красотой всех пери мира, и только она охладит жаркое горение его сердца.
Недавно, во время пиршества на Зеленой поляне, он был занят Черным Джейраном, но неотступно следил за нею. Когда Гамза-хан усаживался в коляску, а с ним вместе Ширин-Тадж-ханум, Мир-Садык набрался дерзости и подошел. Он пожелал хану счастливого возвращения И еще раз встретился взглядом с госпожой. Зовущая красота этой женщины вызывала в нем такое страстное вожделение, что он готов был на все — лишь бы оказаться с нею наедине...
Сейчас как раз складывались такие , обстоятельства. Госпожа, кажется, была настроена на интимную беседу. Впрочем, пока что она разглядывала Черного Джейрана, Подслеповатый седенький старичок водил его по двору, Видимо, знакомил с хозяйством. Мир-Садык, ухмыльнувшись, подумал: «Вот и Ширин-Тадж-ханум решила, что старый слуга ей больше не нужен! Даже в этом у нас с нею сходятся мысли».
Госпожа любезно ответила на приветствие Мир-Садыка, но тотчас перешла на деловой тон. Она не повела его, как в прошлый раз, в эндеруни, а пригласила на открытый айван и позвала для участия в беседе еще двух жен Гамза-хана.
Налив в чашечки кофе и подав одну Мир-Садыку, госпожа устало улыбнулась:
— Садык-джан... Говоря с вами, я исполняю наказ моего мужа. Но я хотела, чтобы то, о чем я вас попрошу, выглядело искренней просьбой моей души...