— Чем же он взял? — с недоверием спросил сейис.
— Чем? А вот послушай. Хивинцы застигли наших врасплох. Не все даже успели сесть в седло — пали у коновязей от сабель. Алты-хан успел вскочить на своего черного, но его окружили, насели спереди и с боков. Двух боковых он сбил, а передний крепким оказался. Стал он теснить Алты-хана, едва не выбил из седла копьем. И тут, веришь ли, чудо свершилось: Кара-Куш вздыбился, ударил копытами лошадь врага, а самого хивинца за плечо зубами схватил и выбросил из седла. Так и спасся Алты-хан благодаря Кара-Кушу. Так что не продаст он его. Давайте лучше подумаем, где вам еще такого коня найти.
— Нет, яшули, больше не надо думать, — с волнением выговорил Муратов. — Именно этот конь мне и нужен. Другого искать не станем. Давай-ка лучше постели нам кошму — отдохнем малость. И двух верблюдов приготовь. Вот тебе за услуги... — Муратов достал из-под халата несколько тюменов и положил перед хозяином. Тот обрадовано схватил деньги, спрятал в кушаке и с радостью принялся стелить кошму.
До вечера приезжие проспали в кибитке старика, а как стемнело, сели на верблюдов, выехали опять на берег Атрека и двинулись дальше. И опять всю ночь не спали. Утро тоже провели в пути. Лишь в полдень достигли кочевья Алты-хана. Расположилось оно в долине между двух горных хребтов, у обрывистого берега Сумбара, напротив большой караванной дороги.
Как только сейис и Муратов оказались у кочевья, к ним подскакали с десяток всадников и окружили со всех сторон. Сейис потребовал, чтобы проводили к самому хану, а Муратов, по незнанию, сказал:
— Разве так встречают гостей? Мы приехали купить у хана его Кара-Куша, а вы даже к кибиткам нас не подпускаете!
Слова его были восприняты как гром среди ясного дня, «Приехали купить коня», — прозвучало так, как если бы гости сказали, что приехали за любимой женой хана. Да что там жена! Красавца Кара-Куша никто бы не посмел сравнить с женщиной. Гоклены сравнивали его со львом, солнцем, беркутом, наконец, с легендарным крылатым конем Кер-Оглы — Гыратом и с конем халифа Али — Дуль-Дулем. Йигиты, услышав слова Муратова, испуганно вскрикнули, переглянулись и вмиг стащили приезжих наземь. Старший йигит сказал:
— Верблюдов отведите в стадо, а этих нечестивцев бросьте в черную юрту: хан приедет — разберется...
Их втолкнули в кибитку. У входа поставили двух стражников. Муратов огляделся, лег на старую грязную кошму и подложил руки под голову. «Ясно одно, — подумал он, — нельзя заговаривать с ханом о купле Кара-Куша: остервенеет от обиды и злости, прирежет тут же...» Сейис, прислонившись спиной к териму, тоже о чем-то думал. Время от времени из его груди вырывались тяжелые вздохи. Так провели они остаток дня и всю ночь.
Утром приехал Алты-хан. Словно на большой черной птице перелетел он через Сумбар — так выглядело издали его приближение. Муратов с сейисом стояли у выхода из кибитки и любовались скакуном. Конь, неся седока, медленно перебирал ногами, но приближался быстро, и, казалось, он летит. Шея скакуна была вытянута, как у лебедя, а голову он держал гордо и прямо. Голова седока была ниже конской — это подчеркивало величие скакуна и делало неприметным хана. «Нет, не ему ездить на этом красавце. Конь словно создан для Ермолова», — подумал с завистью Муратов.
Остановившись у своей юрты, хан слез с Кара-Куша, отдал поводья слугам. Те отвели коня в стойло. Сам хан вместе с йигитами направился к гостям. Подойдя, поздоровался сдержанно, спросил:
— Говорят, за моим конем приехали... Так ли это? Сейис подскочил, как ужаленный:
— Да что ты, Алты-хан! За каким еще конем? Разве мы не знаем, что твоему Кара-Кушу цены нет? Мой друг, лезгин, пошутил...
Муратов поддержал сейиса:
— Да, хан-ага, это истинная правда. Никакого коня нам не надо. Прости меня за глупую выходку. Пусть живет твой величественный Кара-Куш и служит тебе еще сто лет!
Хан улыбнулся, испытующе оглядел Муратова:
— Сладок твой язык, лезгин, но таковы ли твои мысли... Скажи, зачем приехал к нам, если не за моим конем?
— За коврами, хан... В соседний аул, Кызгыран, едем...
Алтын-хан еще поспрашивал гостей о том о сем, но так и не удовлетворился их ответами. Показались они ему подозрительными. Уходя, сказал: