— Поживите еще у меня день, другой, там видно будет...
Гости сели на кошму, призадумались, Начали было советоваться, как им из плена выбраться, но пришел йигит и велел сейису, чтобы шел за ним.
Старика привели в белую кибитку. В ней сидели несколько йигитов, пили чай и курили кальян. Сейис остановился у входа. Хан сказал ему:
— Ну, теперь, если ты истинный туркмен, скажи, кого привез к нам и по каким делам?
— Лезгина, хан мой...
— Вон ты как... лезгина, значит! Ну-ка обыщите его как следует!
Двое йигитов бросились к сейису, начали ощупывать одежду. Третий сорвал с его головы тельпек и тотчас из подкладки вынул сложенные листки бумаги.
— Вот, мой хан, я говорил же — это лазутчики! Хан взял листки, развернул их и велел позвать писца. Вскоре тот вошел в юрту и прочитал вслух:
«Главнокомандующий в Грузии, на Кавказской линии и в Астрахани, повелевающий народами, обитающими от берегов Черного до Каспийского морей, и главноначальствующий во многих областях, провинциях и ханствах здешнего края, дружелюбно приветствую вас, знаменитые и высокопочтенные старшины славного храбростью и добродушием туркменского народа, желаю долголетнего здоровья И никогда нерушимого благоденствия...»
Ханский грамотей прочитал все письмо от начала до конца. И в то время, как сейис готовился к своей смертной минуте, Алты-хан удовлетворенно вздохнул, а все остальные восторженно заговорили:
— От самого главнокомандующего...
— От Ярмол-паши...
— И нашего хана касается... Алты-хан крикнул на всю юрту:
— А ну-ка, тише, йигиты! — И спросил сейиса: — Яшули, где ты взял это письмо? Говори, иначе всажу в тебя этот заряд. — Хан вытащил из-за кушака пистолет и наставил его на сейиса. У гостя задрожали колени, и он принялся рассказывать, что лезгин-бек — это русский толмач Иван Муратов, а приехал он с Киятом и привез это письмо от самого главнокомандующего; письмо много раз переписали и всем роздали, чтобы прочитать его среди туркмен...
— Вот это похоже на правду, — удовлетворенно сказал Алты-хан, засовывая пистолет под кушак. — Только сомневаюсь я, чтобы он был Муратовым. Тот прошлым летом в наших краях бывал, кое-кто его видел. По рассказам, он не такой. Ну-ка, кто там, приведите сюда его..
Вскоре перед ханом предстал и Муратов. Его пригласили сесть, подали под локоть подушку, протянули пиалу с чаем и поставили чашу со сладостями. Алты-хан тотчас объявил, что знает его истинное имя, и Муратову ничего не оставалось делать, как сознаться: приехал он выбрать генералу Ермолову двух самых лучших скакунов, а скрыл свое имя потому, что всюду рыскают каджарские разъезды. Персы знают Муратова еще с прошлой войны, когда он приезжал в лагерь к туркменам и возил к генералу Ртищеву в Гюлистан туркменских послов. За его голову они могли бы осыпать любого золотом. Но если хан захочет выдать Муратова, то вот он — в его руках.
Алты-хан призадумался, но не о том: выдавать ли русского каджарам или не надо. Другие мысли забродили в его голове. Не мог никак увериться, что действительно перед ним Муратов, а не кто-нибудь другой.
Необычных гостей хан велел переселить поближе к своей кибитке и тотчас послал а Кызгыран людей за Аминек-баем, у которого прошлым летом гостил Муратов.
Три дня гостей никто не тревожил. Обращались с ними лучше, чем с родственниками: кормили бараньим мясом и горячим чуреком, поили чалом и крутым зеленым чаем. Сейису наполнили наскяды табаком. Старик был доволен, но время от времени его мучили сомнения — как бы не переменилось настроение хана.
На четвертый день возле белой юрты остановилась группа всадников: это приехал со своими Аманек-бай. Хан встретил его приветливо, пригласил за сачак и послал за гостем. С напряжением ждал Алты-хан прихода «урусо». И вот килим отошел в сторону, и перед всеми предстал толмач.
— Вах-хов! — вскрикнул обрадованно Аманек-бай, вскакивая с ковра. — Ты как сюда попал, Иван-ага! Опять за коврами тебя твой Ярмол-паша послал? — Аманек-бай и Муратов обнялись, хлопая друг друга по плечам, и рядом сели у сачака. Хан окончательно уверился, что письмо действительно Ярмол-паши, а Муратов — тот самый, о котором он немало наслышан.
Теперь, сидя за чашей с шурпой, хан слушал, о чем говорят Аманек-бай с толмачом, и выбирал время узнать: на каких же условиях Ярмол-паша думает заводить торговлю с туркменами. Выждав момент, он спросил:
— Иван-ага, скажи мне, как будет вестись торговля? В письме хорошо сказано, только я, по неопытности, многое не понял. Объясни-ка нам.