— Да, пальван, Кият крут... Впрочем, я скажу ему, чтобы не преследовал тебя.
Демка вернулся часа через три, когда уже пообедали. Войдя в палатку, спросил, куда везти муку. Полковник сказал пальвану:
— Садись с ним в баркас, вези муку к себе.
— Сколько дать за муку? — спросил Кеймир. — Ни гроша, — ответил Муравьев.
— Если перевести на риалы — сколько будет «ни гроша»? — снова спросил пальван. Муравьев рассмеялся и объяснил, что дает ему хлеб бесплатно.
Кеймир не поверил, затоптался на месте. Николай Николаевич подтолкнул его к выходу:
— Иди, иди, пальван. А вечером навести кочевье Кията. Разговор будет.
Вечером Кеймир подошел к кочевью как раз в то время, когда начинался генеш (Генеш — совет). Кият с русскими усаживались на ковре близ белой кибитки. Все остальные сели на кошмах или прямо на песке. Генеш проходил открыто. Вместе со старшинами сели послушать, о чем будет толк, многие челекенцы. Кеймир отыскал своих друзей, опустился на корточки рядом с ними. Слуги Кията разносили собравшимся чайники и пиалы. Смельчак тоже взял чайник и три пиалы. Кият в это время сказал:
— Милостью аллаха и многослезными желаниями нашими совершилось богоугодное: ак-патша, государь-император Александр внял мольбам племени иомудов и направил к нам посланника своего, известного вам Мурад-бека, жаждущего вам блага. Да окажем ему почести и выслушаем величавые слова, кои привез он от своего государя.
Сидящие тихонько и одобрительно заговорили, а полковник Муравьев, тронув указательным пальцем усики, оглядел всех внимательно и на чистейшем туркменском языке произнес:
— Мир и благоденствие вам, островитяне, от государя моего, командующего и меня лично.
Челекенцы слышали и раньше, что Мурад-бек хорошо говорит по-туркменски, но все равно произнесенные им слова произвели магическое действие на собравшихся. Восторг и одобрение прокатились по рядам. Муравьев с достоинством оценил похвалу. Улыбаясь, он поднял руку и продолжал при абсолютной тишине:
— Я побывал с посланием вашим, старшины, у самого государя-императора. Вот что велел он вам передать. Много народов равных окружают Россию, и всем им государь русский выказывает свое уважение, как сыновьям родным. Со всеми государь состоит в деловых связях. И вас, иомуды, ныне он назвал своими добрыми соседями и друзьями. Государь-император заводит с вами богатую торговлю, а доверенным лицом со стороны вашего племени называет высокочтимого вами старшину Кият-ага. Отныне и далее на все дни ему доверяется иметь торговые дела со всеми купцами. Вот договор. — Николай Николаевич достал из желтой сумки исписанный лист с гербовой русской печатью и подал Кият-хану.
Многие старшины встали и приблизились к Кияту, чтобы взглянуть на государственную бумагу. И Кият, великодушно улыбаясь, пустил договор по рукам, чтобы все его посмотрели, ощупали и вернули назад. Пока бумага передавалась из рук в руки, Муравьев продолжал:
— Отныне и на все дни повелевать всей торговлей на восточном каспийском берегу станет Кият-ага. Всяк, кто пожелает сбыть добро свое на продажу или обмен, обязан обращаться к нему и через него получит положенное. Купцам русским впредь запрещается вступать в торговые связи с населением острова без ведома Кията-ага, ибо государственная торговля — это прежде всего надлежащий порядок и стабильность цен.
ГАЗАЛ КЕЙМИРА
В Астрабаде, неподалеку от восточных ворот, там, где речка Эшер вступает в город, стоит небольшой дощатый мост. Если перейти его и следовать берегом реки к городским стенам, то вскоре окажешься в большом дворе. Ворота его всегда открыты. Когда войдешь, то сразу увидишь две гигантские чинары и под ними деревянные настилы, на которых, сидя, подогнув под себя ноги или полулежа, насыщается, чем бог послал, разношерстный люд. За чинарами, в глубине двора, жарятся шашлык и люля-кебаб. Там же стоит громадный самовар, из которого курится, дымок, От самовара к настилам и обратно бегает с чайником низенький, в пестром халате и круглой войлочной шапочке, чайчи. Он же подает и жаркое. Ему платят за угощение и ночлег краны, у него выведывают нужные новости и через него распространяют всевозможные слухи. Двор этот называется кавеханэ, а слугу-чайчи зовут Делаль, что значит — делец, маклер. Когда-то чайчи действительно занимался маклерскими делами, но давно уже распростился с этой профессией. Кличка же Делалэ прилепилась к нему навечно.