— Одна для твоей мамы, — сообщил Кузьма, засовывая куколок в обычный, не походный рюкзак, в котором носил документы.
— Зачем? — я что-то снова пошла пятнами.
— Ну, а как? Ты с пустыми руками вернешься?
— Я вообще-то сама могу купить подарки для своих. У меня еще сестра и бабушка имеются.
— Даш, — он тронул меня за плечо. — А тебе не надо говорить, что это от меня. И если еще раз заикнешься про деньги…
— То что? — выплюнула я в его красное от жары лицо. Надо было кепочку все же не снимать.
Ничего не ответив, Кузьма отвернулся и, закинув за плечо рюкзак, пошел вперед. Пришлось идти следом, почти бежать. Куда же мне деться с его подводной лодки! И только на повороте к монастырской аптеке Кузьма обернулся:
— Даш, слушай, — голос такой холодный, будто его носитель решил остудить меня своей речью, точно холодным душем. — Если будем ругаться из-за чертовых денег, то исправим наши двойки на кол с минусом, а нужна хотя бы тройка, чтобы мы не проклинали потом этот отпуск…
Я кивнула. Не знаю, зачем — наверное, потому что в глаза ударило солнце.
— Ну вот и хорошо. Я планирую купить розовый крем, о котором нам рассказали на экскурсии. Я куплю один Таське, один маме, один твоей маме, и не смей мне перечить, а куклу тогда отдашь бабушке. А с твоей сестрой разберемся позже. Сколько ей?
— Скоро шестнадцать.
— Прямо не знаю… Ну, мы не завтра уезжаем… Может, кепку с флагом Хорватии купить?
Я кивнула. Пусть поставит галочки во всем списке, если ему станет от этого легче.
— Даш, — он взял меня за локоть. — Я не сорю деньгами, не пытаюсь рисоваться перед тобой. Пожалуйста, не смотри на цены и не начинай пустых разговоров, договорились?
Я снова кивнула. Теперь уже не из-за солнца, а потому что ругаться с ним мне действительно надоело до чертиков.
В монастыре было хорошо, то есть прохладно. Старая аптека встретила нас в первом же зале и представляла собой музей. По одной стене тянулись полочки с разными аптечными принадлежностями: весами, гирьками и тому подобными колбочками.
— В Таллинне… — начал было Кузьма, но я его перебила:
— Я была в Таллинне. Таллинн не заграница… Правда, была весной, без моря. Но аптека там лучше. Настоящая как бы, а тут музей…
Тут действительно был музей. По содержанию нечто среднее между монастырем в Слано и музеем в Стоне с обломками надгробных плит и прочей редкостной утварью, но Кузьму интересовала современная аптека, а мне хотелось пройтись по тенистому монастырскому садику.
— Даш, я один не пойду, — схватил меня за руку Кузьма. — Мне одному это не нужно.
— Крема не нужны? — голос мой дрогнул.
— Ты же знаешь, о чем я. Ну чего ты как маленькая? — добавил он, толкнув меня в спину в обратном от садика направлении. — Сказала А говори уже Б. Если хочешь сказать Б с другим, скажи прямо, я не обижусь.
Я закусила губу, на мгновение, чувствуя, как вдоль позвоночника заструился предательский стыд.
— Купи сам, ладно? — попросила я совсем тихо, хотя он разговаривал со мной в полный голос.
— Стесняешься, что ли? Кого? Незнакомую тетку? Впрочем, ты и меня стеснялась. Не смогла сказать, что ты девственница…
— Кузя, ты можешь тише? Здесь могут быть русские…
— Твои знакомые, да? — он не понижал голоса. — Хватит уже вести себя, как школьница. Сейчас вообще сама пойдешь покупать, без меня. А то, знаешь, я тоже стесняюсь, я никогда раньше не покупал резинки с девушкой…
Он усмехнулся, и зловещее эхо отскочило от сводчатого потолка.
— Ну вот и иди один! Как привык, — прошипела я змеей. — Чего ты проблему на ровном месте делаешь?
— Это не я делаю проблему, — он все же стал говорить немного тише. Заметил, наверное, что я постоянно оборачиваюсь на пустой проход. — Это ты, Дашенька, сделала из секса проблему. Знаешь, мне тоже страшно. Я никогда не покупал резинки для конкретной девушки.
— Они всегда были в кармане? Даже в первый раз? — продолжала я изображать из себя змею, потому что мне вдруг захотелось разреветься.
«Слано» на хорватском означает «соленый», нельзя было устраивать себе первый секс в деревне с подобным названием!
— В первый раз резинки были у девушки. У специально обученной девушки. Это был подарок от папы моего приятеля на его день рождения. Я не буду говорить, который, чтобы не расстраивать тебя…
Я сжала губы, надкусила даже нижнюю. Сейчас бы врезать ему. И посильнее. И я даже подняла руку, но Кузьма ловко перехватил ее и прижал мою ладонь к своим губам.