— Даша…
Снова губы… Я ненавидела всех его баб, которые во краю угла ставили поцелуи. Вчера Кузя сделал монтаж, сегодня же снимал дубль за дублем, бракуя их, чтобы не подойти к кульминационной сцене до самого утра.
— Кузя, пожалуйста…
Я чуть ли не за уши подтянула его к себе и схватила за шею с твердым намерением придушить…
— Даш, куда ты торопишься?
Тороплюсь? Кажется, прошла вечность, как он одел своего друга, нет?
— Я не могу больше… — выдохнула я, и вся сжалась: сейчас он возьмет да и уйдет, не так расценив мои слова. — Я хочу тебя…
Да, именно так, кажется, говорят об этом в фильмах…
Я смотрела ему в глаза, ничего в них не видя, но я поклялась себе, не закрывать глаз до самого конца. Пусть не думает, что я боюсь… Нет, не боюсь, я умираю… от любопытства. Ведь существует в природе что-то, чего я еще не получила и чего он может, но не хочет мне дать. Все, как кошку, дразнит подвязанным на веревке фантиком, но кошки умеют царапаться. И я могу впиться когтями в спину…
И я вдавила пальцы ему в плечи, как только подо мною прогнулся матрас. Глаза в глаза. Я не моргнула и он тоже. Я не закрыла рот, он не приблизил губы. Чего он ждет?
— Все хорошо, — шепчу ему, чувствуя его все глубже и глубже.
Только так — его и ничего более. Как же так?
— Не представляешь, как у тебя там хорошо…
Не представляю. Спасибо, что сообщил. Хоть кому-то от этого дела хорошо. Да что же это такое… И я зажмурилась от злости, нарушив данное себе обещание… Но обняла его сильнее, чтобы не подумал, что я от него бегу… Это он бежит, в бездну, не затягивая туда меня… Мне остается только считать толчки — и я начинаю считать их по-английски, медленно, чтобы не сбиться…
— Что?! — почти выкрикиваю я, когда он резко отрывает меня от подушки.
— Ничего, — он гладит меня по щеке.
Ничего? Догадался?
— Мне просто захотелось с тобой посидеть… У тебя красивая грудь. Я тебе говорил уже об этом?
Мотаю головой — хотя не помню, ничего не помню. Он тянется ко мне губами, а я откидываюсь назад, чтобы убежать от них: я не хочу его поцелуев, не хочу… А он хочет и нагло тянет меня обратно, а я снова тянусь от него, точно маятник…
— Даша…
Он что-то сказал? Не слышу — в ушах звенит. Что это? Да? Нет…
— Кузя, нет!
— Так будет лучше…
Кто так решил? Он? Он снова надо мной, на расстоянии вытянутой руки, но я не тянусь к нему, мне плевать… Его рука дрожит, как и мое тело, но меня уже вышвырнуло на берег из кипящего моря, и я слышу каждый его вздох, но перестаю дышать сама… Что это было? И почему ничего больше нет? Есть только губы… Они дарят тепло, но мне нравилась дрожь. Верни ее! И я сжимаю его плечи, пытаясь вытрясти из него ответ — почему так? Почему у меня только так?!
Но он молчит. Просто тихо лежит у меня на плече, а я жую нижнюю губу — она такая противная сейчас, такая же резиновая, как у осьминога.
— На тройку хоть натянули? — шепчет Кузя мне в плечо, не поднимая головы, а я еле сдерживаюсь, чтобы не оторвать ее за волосы!
Хотя пусть не видит меня. Я не улыбаюсь. Лицо не резиновое, оно из гипса. Твердое и холодное. С капельками росы.
— Даш, это нормально… — он восстал из мертвых и коснулся губами моего влажного лба. — В другой раз… В другой раз все получится. Должно получиться.
До меня все еще долетал пепел тлеющего костра — внутри противно жгло, и я отвернулась от Кузьмы, который рухнул на подушку и уставился в потолок. Уже почти абсолютно черный.
— Предлагаю идти купаться, а потом…
Он не закончил фразу и сполз с кровати.
— Потом в душ… — и повторил это свое: — Потом. Берешь купальник или нагишом?
Я откинула ногой край одеяла и села.
— Давай голыми. Пошло все нафиг, — Я имела в виду и секс тоже. — В первый вечер на пляже никого не было.
— Пошло все нафиг, с этим я согласен.
С сексом тоже? Пошел нафиг? Я тоже согласна.
Глава 51 "Шампанское"
— Даш, ты не уснула тут?