– Не выдумывай, Лиза, – отмахнулась я, – глупости не говори. Он командир. Военный. А личные отношения запрещены регламентом и…
– Мы в отпуске, – заявила Лизка, – регламент остался на работе. В рамочке, на стеночке. Или чего там у кэпа в кабинете присобачено?
– Должностные инструкции, – поправила я.
Лиза кивала, молчала и рассматривала меня. А я нервно тасовала свой немногочисленный багаж и жалела, что не могу сама улечься на полке в шкафу и отсидеться там, пока Лизу не отпустит её очередной припадок.
– Филиппенко, колись. Что у вас с ним было?
Как она это делает? Как?! Это же рентген какой-то, а не человек. Страшная женщина, наш пилот. Бездушная, и бессовестная. Вон стоит, глазами сверлит.
– Переспали? – прижимая к груди ладонь, выдохнула Лиза.
– Нет! – я от испуга даже пижаму выронила.
– Зря, – уныло сообщила подруга, – хоть бы попробовала, какие они, настоящие мужчины. А то вечно всякий сброд собираешь.
В Лизу полетело пляжное полотенце. Я пошла на террасу. Но какое полотенце остановит подругу, готовую костьми лечь во благо чужого счастья? Даже когда подругу и не просят это счастье строить? Кому это важно, когда уже прорезались крылья и в руках блестит лук Купидона. Ховайся!
– Катя, мне нужны подробности, – не унималась Лиза, – что ты такое сделала, что наш кэп сегодня в порту весь слюнями истёк.
– Ничего я не делала! – рявкнула я в ответ.– Рыдала у него на плече. Всю футболку ему тоналкой изгадила. А потом уснула.
– На плече?! Ой… продолжай, я не перебиваю.
– И всё.
– Нет, не всё.
– Я к нему целоваться полезла… Мне Алекс приснился и…
– Хоть толк от этого барана, – рыкнула Лиза, – и что кэп?
– Судя по тому, что я запомнила, кэп был не против, – удручённо подытожила я и села на скамеечку у перил.
За резными перекладинами начиналась изумрудная гладь моря. Пёстрые рыбки и непонятного вида живность, растительность, с виду напоминавшая кораллы, но очень активно копошащаяся на дне. Солёный бриз и три светила на горизонте. Грейга была спутником, так что половину небосклона закрывал лиловый силуэт планеты Фаррия, утопающий в дымке над водой.
Небо было невероятного лилово-алого цвета, с мазками пушистых облаков. Лучи здешнего Солнца, странным образом преломлялись, проходя через атмосферу. Вот и краски здесь были иные, необычные и яркие. Грейгу называли «Изумрудом космоса», за цвет воды. И Раем, за кислородную атмосферу и климат.
– Конечно, кэп был не против, – подсела ко мне Лиза, – я тебя лично собирала. Ты же была конфетка. Сама бы съела, если бы не принципы и предпочтения.
– Дура.
– Знаю. Рассказывай дальше.
– А дальше он попросил, чтобы всё случившееся было нашим с ним секретом, – подытожила я и отвернулась от подруги.
Луру устал терзать покрывало и приплёлся к нам, изнемогая от скуки, с требованием ласки и нежности вся эта пушистая туша полезла мне на руки. Лизу заслонила мохнатая спина барваса.
– Конечно, попросил, – произнесла Елизавета, – ты же от него шарахалась весь день. Но я же видела этот взгляд. Катя!
– И что?
Лиза молчала, но я и не оборачиваясь знала, что на её пирсингованной физиономии расцветает шальная улыбка. У Лазаревой нет тормозов. И мозгов тоже часто не бывает, но ей везёт, и она по жизни идёт легко. А я неудачница. У меня что ни событие – то катастрофа. Одни косяки и неудачи. И я не умею переступать через проблемы с лёгкостью, будто это конфетные фантики.
– Ничего,– хмыкнула Лизка, – только пока мы сюда ехали, пока заселялись, ты ни разу не вспомнила своего обожаемого Алекса.
Я только пожала плечами и вздохнула.
– Возможно, я просто повзрослела, – поднимаясь на ноги, шепнула я, – запоздало. Но когда-то же нужно.
Я прошла мимо Лизы и заперлась в душевой. Смою с себя городскую пыль и не буду думать про Алеска, и про капитана тоже. Буду валяться на пляже и отмокать в море, просаливаясь до состояния воблы.
***
– А не угостите ли даму сигареткой, – с придыханием ворковала у Дэна за спиной дама, явно ищущая компании сильного и горячего мужчины.
– Не курю, – холодно заявил капитан и продолжил пить своё безалкогольное пиво.
Не любил Зверинцев ни запах табака, ни вкус алкоголя. И пошлого вида девиц, в безобразных блестящих тряпочках, на дух не выносил. А уж состояние организма на следующий день после попойки так и вовсе отбивало желание пить. Филипп сидел рядом и беззастенчиво клеился к любой даме, которая желала подойти к бару. Поэтому рядом с троицей из экопатруля образовался женский вакуум. Этому способствовала как Филина навязчивость, так и угрюмость Дэна. Лари был как никогда дружелюбным и даже улыбался окружающим, отчего к бару побаивались подходить и мужчины тоже. Экопатруль «зажигал» у бара в гордом одиночестве и в отвратительной трезвости.