Когда мы съедаем по порции мороженого, я веду ее в еще одну антикварную лавку в старой части города. После этого мы отправляемся домой. На обратном пути между нами на сиденье восседает керамическая статуэтка кота, разрисованная всеми цветами радуги, – Настя настояла, чтобы я купил его ей. Мне не терпится поскорее добраться до дома, потому что этот кот меня до смерти пугает. Наверное, она заметила мелькнувший в моих глазах страх, когда в магазине взяла его в руки, и после этого ни в какую не захотела уходить без него. Я пытался уговорить ее на покупку браслета вместо того, что она потеряла в свой день рождения, поскольку чувствовал себя действительно виноватым. Но она наотрез отказалась. Сказала, это неприемлемо – понятия не имею, что она имела в виду. Видимо, кошмарные керамические коты более приемлемы, раз она выбрала одного из них. Всякий раз, бросая взгляд на кота, Солнышко расплывается в улыбке, и это в десять раз дороже того, что я за него заплатил.
– Спасибо, что съездила со мной, – говорю я. Лишь бы не молчать, пока она достает из сумки ключи.
– Тебе спасибо за кота. – Она снова улыбается, подхватывает статуэтку и подносит к своему лицу. – Я назову его Волан-де-Мортом. – Затем сажает его на колени, словно настоящего кота, и на миг меня охватывает страх, что он действительно сейчас ее укусит.
– Не за что, – говорю я совершенно искренне, пусть и звучит это весьма глупо.
Она аккуратно берет кота под мышку, хватается за дверную ручку, но, прежде чем выскочить из машины, оборачивается ко мне.
– И к твоему сведению, – говорит она, улыбка на ее лице гаснет, глаза неотрывно смотрят на меня, – тогда ты не соврал.
Глава 36
Настя
Дверь в гараж Джоша открыта, когда я, возвращаясь домой от Дрю, проезжаю мимо. Он сидит на табурете и вручную шкурит кусок дерева. Должно быть, ему нужно срочно закончить работу, потому что обычно шлифовку он оставляет мне.
– Ты уже все? – спрашивает Джош. Я беру у него наждачную бумагу, чтобы узнать ее зернистость, и возвращаю ему. Потом достаю из шкафчика еще один лист шкурки и сажусь рядом.
– На сегодня – да. – Поднимаю одну из досок. – Вдоль волокон или поперек?
– Все шкурить вдоль. – Он показывает на детали, лежащие между нами на верстаке.
– Что это будет? – Я указываю подбородком на кучу досок, пока прикрепляю наждачную бумагу к шлифовальной колодке.
– Книжная полка. Саре на день рождения.
Я киваю и принимаюсь шлифовать одну из деталей. Следующие несколько минут слышится лишь убаюкивающее шуршание наждачной бумаги по дереву. И тут он замечает:
– Ты переоделась.
Я окидываю взглядом свои джинсы и черную футболку, которые надела после того, как он высадил меня у дома, и пожимаю плечами.
– И правильно сделала. Будь ты в том платье, Дрю не смог бы сосредоточиться.
– Разве его можно в этом винить? Я ведь так отвлекающе хороша, – с невозмутимым видом говорю я, лишь бы увести разговор от меня и Дрю. Иначе ничем хорошим это не закончится. К тому же то платье предназначалось для Джоша, а не Дрю.
– Все не можешь забыть, да?
– А почему я должна забыть? – У меня есть целый список вещей, которые я хотела бы забыть, и это в его число не входит. Его слова я прокручивала в голове тысячу раз. Возможно, потому, что он назвал меня не «красивой», «потрясающей», «великолепной» или каким еще дурацким словом. Он сказал, я «хороша» – и в это вполне можно поверить.
– Потому что это самая большая глупость, что я когда-либо говорил, так что тебе лучше забыть, – практически на одном дыхании выпаливает он. В моей памяти мгновенно вспыхивает воспоминание о том, как он вчера вечером скрылся в коридоре с одной из самых красивых девушек, каких я когда-либо видела. Светловолосая, загорелая, вся разодетая – не то что я.
– Считай, что забыла. – Я заканчиваю шкурить одну сторону полки и кладу ее на верстак. Встаю, отряхиваю джинсы от древесной пыли, чувствуя на себе его взгляд. – Уже поздно. Мне пора идти. – Я не стала оставаться здесь вчера и ни за что не останусь сегодня.
– Увидимся завтра? – бросает он мне вслед, когда я шагаю к своей машине.
В ответ я, не оборачиваясь, машу ему через плечо.
Джош
Я оказываюсь на подъездной дороге возле ее дома раньше, чем она успевает вставить ключ в замок. Сорвался с места, как только она свернула с моей улицы, потому что больше так не мог.
– Можно войти?